– Он самый. Заметь, о бандитах знают в основном исключительно по ТВ, но точно чувствуют, как натуральные бандиты ведут диалог и поступают. При этом подражания выглядят чудовищно! Редкие оставшиеся в живых и в здравой памяти гангстеры, видя эти шоу остроклювиков, вздрагивают от карикатур на самих себя: «О как!» Отсюда те, кто бандитов вынужден высокомерно презирать, благодаря недавно приобретенному статусу менеджера, обязательно прикупят себе ружье охотничье импортное (заметь, не побывав в лесу за последние десять лет ни разу), пистолет для самообороны или нож метательный вьетнамского подводного спецназа. Последнее, как правило, для «случайной» демонстрации пришедшему гостю в его рабочий кабинет. Как факт принадлежности к спецназу российскому.
Здесь Козырев немного смутился, поскольку как раз такой вот «понтовый» нож в прошлом году Лямка подогнал ему на день рождения.
– Так вот скажи мне, Паш, отчего же мы тогда гневаемся на наркоманов, у которых мотивации абсолютно логичные: ломка – убил – добыл – доза – тюрьма? А?!.. Понять нельзя внешне адекватных галстучных мужчин. Откуда в них такое космическое отношение к своим персонам, мгновенное отупение, мелкотравчатая ярость, а после – бездеятельное раскаяние возле халата жены и в кабинете милиционера? Возможно, это мои фантазии, но думается, что дело здесь – в тотальной неуверенности, в превышении пределов своей компетентности. В обнимку с завышенной самооценкой и неудовлетворенностью как следствие.
Паша не успел ответить, так как именно на этой смоловской коде у него засигналил мобильник. Звонила Полина. Решив, что та подъехала к условленному месту, Козырев подскочил и направился в сторону дороги. Однако, на ходу обменявшись несколькими фразами, притормозил и, отойдя в сторонку, принялся о чем-то ее распрашивать.
– Полина? – уточнила Катя, когда Козырев, закончив разговор, вернулся.
– Ага. Очень извинялась, но подъехать не сможет.
– Что-то случилось?
– Не совсем по нашей части, но случилось.
– Поясни, – потребовал Смолов, вскрывая очередную банку.
– Вчера вечером им позвонили какие-то прикормленные зайцы из типографии и доложились, что в нескольких центральных городских газетах в понедельник должна выйти заказуха на Ладонина. Причем для вящей убедительности она сопровождается ксерокопией депутатского запроса, который некий народный избранник на днях одновременно зафигачил в Прокуратуру России, Федеральное Собрание и в Администрацию Президента.
– И что в этом запросе?
– В принципе, стандартный набор. Дескать, Ладонин пьет кровь христианских младенцев, участвует в рейдерских схемах, финансирует национал-патриотов, а в промежутках между этими занятиями ворует экспонаты из Эрмитажа.
– Согласен, неприятно. И что теперь?
– А теперь Полина вместе с их коммерческим директором мотается по редакциям и за наличку выкупает полосы, одновременно договариваясь о постановке блоков. В общем, работают с продажной прессой. С целью недопущения очернения светлого образа Игоря Ладонина. А после этого мотанется в больницу к Санычу.
– Как там у него дела?
– Да вот, наконец пришел в себя. И сразу затребовал Полину с отчетом.
– Паш, я поняла практически все, кроме одного. Постановка блоков – это что?
– Если честно, я и сам до конца не понял. Вроде бы есть возможность за деньги договориться, чтобы эти материалы не выходили не только завтра, но и в течение какого-то времени. То есть такая негласная запретка на выход любых негативных материалов об Игоре.
– Ни фига себе! Об этической стороне вопроса я, конечно, скромно умолчу, но ведь, чтобы провернуть такое, это ж какие деньжищи нужно заслать!
– Какая этика, Катюш, побойся Бога! – усмехнулся Смолов. – Технология воздействия на общественное сознание или на конкретных лиц стара, как мир. И уж кому не владеть ею в совершенстве, как представителям второй древнейшей? Кстати, ты какую этическую сторону имеешь в виду? То, что некрасиво за деньги размещать в прессе заказные материалы? Или что неприлично мочить человека в тот момент, когда он не имеет физической возможности адекватно ответить?
– И ту и другую.
– Ну-ну. Барышня ты наша тургеневская… Но насчет того, что тема безумно затратная, – здесь согласен. Если нападающая сторона заплатила свою цену за размещение материалов (а бесплатно у нас такие штуки не прокатывают, даром что депутатский запрос, – рынок, мать его ити!), то сторона вторая, защищающаяся, всяко должна эту цену перебить. Иначе какой смысл? При положительном исходе вопроса первый транш по-любому придется возвращать, дабы не нарушить хрупкого равновесия между темными и светлыми. Вот только, на мой взгляд, все равно не в коня корм. Да и денег жалко.
– А почему не в коня?…
