Собственно, он и подошел. Только не через минуту, а спустя целых пять. За это время два дюжих молодца, спущенных с поводка оскорбленным в самых лучших чувствах начальником, действуя на удивление ловко и слаженно, вытащили механика из салона через окно и принялись старательно и со знанием дела пинать его ногами. В общем, конфуз случился. Причем для нашего механика, надо признать, весьма болезный. Но подоспевшие к окончанию безнадежно проигранного первого раунда «грузчики» «семь-три-первого» быстро уравняли составы играющих на поле команд, А затем запрошенная по станции подмога из «конторы» и вовсе обеспечила безоговорочное преимущество. Теперь уже методично и со смаком пинали лежавших на асфальте охранников. В конечном итоге, всех примирил «лесник» в виде подъехавшей патрульно-постовой «буханки», поднятой на уши звонками прильнувших к окнам окрестных аборигенов. Так что, по сути, обошлось малой кровью – всего-то три направления на черепно-лицевую хирургию: одно – неосмотрительному механику и два других – охранникам. Плюс – небольшая чехарда с перетасовкой сменных экипажей на ближайшие несколько дней с учетом временно осиротевшего «семь-три-первого». Словом, ничего страшного. Как говорят работники эстонской «скорой помощи»: «Время лечит!»
Как ни странно, но в этот насыщенный событиями день Батя, в отличие от тех же Козырева и Лямки, вернулся домой раньше обычного. А ведь когда его вот так выдергивали по старой службе, «обычное» начиналось после одиннадцати вечера.
Люба, как всегда, суетилась.
– Ставь на стол, – лихо скомандовал супруг.
Проходя по коридору, он услышал возню свояка в ванной. Секунд десять поподслушивал, а попозже, когда тот вышел, присоветовал:
– Жена, ясное дело, ничего не узнает, но вот старая любовница может не простить. Пойдет анонимка в местком…
– Откуда знаешь? Люба сдала? – испугался свояк.
– Нет, не Люба… Нюх у меня.
Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг..
«Светает. Ах, как скоро ночь минула…» Разбуженный сразу двумя источниками отвратительного будильничьего визга, Козырев лишь неимоверным усилием воли заставил себя подняться. После холодного душа ему стало немного легче, а два стакана крепкого чая окончательно разогнали остатки тумана в голове, обеспечив вполне пригодную для полетов ясную погоду. Только выходя из комнаты, Паша заметил лежащую на полу записку. Похоже, вчера, так и не дождавшись его возвращения, Михалева просто сунула ее в дверь. Козырев развернул листок и прочитал:
«Пашк! Днем звонила Илонка. Сказала, что на „Большом вальсе“ были все сотрудники „Русского отдела“ из числа получивших приглашения. Так что твоя версия не подтверждается. Шлифуй дальше. На всякий случай запиши мобильный Илонки. Можешь звонить ей безо всякого стеснения, напрямую. Тем паче, ей самой очень понравилось играть в шпионов.
P.S.: Если с утра будешь мучаться похмельем, возьми у меня на нижней полке в холодильнике пакет молока».
Вот тебе и «работа с источниками»! А ведь Козырев так надеялся, что сумеет самолично и оперативно, отчасти в пику Смолову с его недюжинным профессиональным опытом и офигенными техническими возможностями, размотать всю цепочку первым. И вот теперь все обломалось в доме Облонских! Обидно…
По дороге на службу Паша бесцеремонно потревожил мобильным звонком Катерину. Рассказал про нарисовавшийся форс-мажор и попросил взять на себя организационные хлопоты по переносу малого совета в Филях на вторую половину дня. Разбуженная Востроилова, хотя и неласково обозвала его засранцем, но, тем не менее, обещала все устроить и соответствовать.
Очередную сходку назначили в одном из самых романтичных мест далеко не самого романтичного района города. Карьеры у бывшего кирпичного завода, что на пересечении Бухарестской и Димитрова в Купчино, в летнюю пору становятся местом паломничества жителей окрестных кварталов. Тех, которым либо влом, либо жаба душит ехать загорать на залив или на перешеек. Конечно, это вам не Копакабана, но, между прочим, в иных уголках города и такого нет. В самом деле, не полезешь же в здравом уме купаться, к примеру, в Мойку или Фонтанку. И не потому, что существует риск попасть под гребной винт речного трамвайчика или там скутера. Просто скученность в главных городских речках ныне такова, что даже микробам здесь уже тесно.
