– Ты про игры фанатика, мужиков с винтовками и трупы в банкетном зале? Да уж, наделала президентская дочка делов. Теперь уж покрыть такое никак не выйдет, – задумчиво ответил он.
Пенелопа ощутила волну отвращения, пробежавшую от ступней к кончикам пальцев. Эдмунд обсуждал события вчерашнего дня так просто, будто они говорили о погоде за окном.
– Вы считаете, что это дело рук президента? – сразу зацепилась за его слова она.
Эдмунд сухо рассмеялся.
– Нет, конечно. Он слишком любит свою дочурку. Зато теперь можно сказать, что он уж и не наш президент. Люди ему такое с рук не спустят.
– Значит, это сделал кто-то из его оппозиции? – Пенелопа задумалась.
Политика мало её интересовала, и за борьбой власть имущих она обычно не следила.
– Может быть, да, а может быть, нет. Слишком мало исходных данных на руках. Да и как, по-твоему, связаны с этим я, богатая вдова, спортсмен и актёр из разных стран?
Пенелопа прищурилась.
– Пока что мне понятно только одно – вы все явно не чисты перед законом и большинство из вас боится раскрытия своих секретов на публику, – холодно заявила она.
– Мне скрывать нечего. Я взяточник, любитель азартных игр и молоденьких девушек. Рано или поздно меня бы прижали к ногтю, так почему бы этому случиться не сейчас? – Эдмунд налил себе ещё стакан крепкого алкоголя.
– И вам совершенно наплевать на собственную жизнь после этого? – с удивлением спросила она.
– Я пропащий человек, и, если судить по медицинским анализам, которые совершенно точно неизвестны зачинщику этого спектакля, то жить мне осталось не очень-то и много. Если уж кратко ответить на твой вопрос – да, мне плевать. – Он осушил второй стакан.
– И вы не боитесь, что это заденет вашу семью? – с презрением продолжила она.
Эдмунд печально рассмеялся.
– Жену мне навязали. Между нами вообще никогда не было никаких чувств. От развода она отказалась, так пусть теперь идёт в качестве моей законной спутницы на дно вместе со мной. Старший сын сколотил себе хорошую репутацию за последние десять лет. Пусть она чуток пошатнётся, но он выкарабкается, – уверенно ответил он.
– А как же Итан? – тихо спросила Пенелопа.
Его отец с такой силой поставил стакан на стол, что тот затрясся.
– Не надо мне говорить об этом выродке! Он уничтожил надежду на всё, чего мне действительно искренне хотелось, – процедил он и с яростью посмотрел на неё. – Ты сюда явилась ворошить старое грязное бельё или попросить об услуге?
Она хмыкнула. Пусть Эдмунд и называл себя пропащим человеком, но интеллектом обделён не был. Он прекрасно осознавал её цели и мотивы.
– Мне нужно ваше разрешение на общение с людьми из других фракций, – уступила она.
– Я официально приказываю тебе общаться с ними. Довольна? Теперь свали, пока окончательно мне настроение не испортила, – проворчал он.
– Зайчик, ты ещё долго? – сказал певучий звонкий голосок сзади.
Пенелопа обернулась и заметила очень миниатюрную девушку с веснушками и вздёрнутым носом, закутанную в одеяло. Её лицо непроизвольно скривилось, когда она прикинула, сколько лет этой его новой пассии.
– Она совершеннолетняя, – заметив её взгляд, сказал Эдмунд и указал на дверь.
Пенелопа кивнула и вышла из номера. В животе у неё заурчало. Время уже подползало к обеду, а она совершенно ещё ничего сегодня не съела, да и банкетный зал не исследовала. Значит, следующий пункт её назначения теперь очевиден.
Сотрудники хорошо потрудились – банкетный зал выглядел опять стерильно чистым. Один огромный стол они заменили на несколько небольших – каждый на одной изящной белой ножке, застелили их пастельно-зелёными скатертями, в середину поставили по вазе с приятно пахнущими розами, а рядом расставили стулья.
Пенелопа чуть не выругалась от разочарования. Ей почему-то казалось, что никто не станет соваться сюда сегодня после произошедшего, но она ошиблась. Теперь все следы оказались стёрты. Она заметила несколько мужчин и женщин в форме и помахала им рукой. Они испуганно вздрогнули и поспешили разбежаться по углам.
Никакой гарантии, что разрешение Эдмунда перевесит по силе одно из правил Линдена, у неё не было. Она, впрочем, всё равно собиралась проверить это, но не сейчас. Живот у неё снова издал протяжный стон, напоминая о себе. Она села за ближайший стол. Ей вынесли оладьи с кленовым сиропом и чашку кофе.
Мягкая текстура оладий прекрасно сочеталась со сладостью сиропа и едва заметной горечью кофе. Она смела завтрак за считаные секунды и начала наблюдать за людьми в масках. Постояльцы с опаской заглядывали в зал и осторожно садились за столы, ожидая подвоха. Однако ничего плохого не происходило.
Голод одолел и лидеров фракций. Первым спустился в зал Николас. Он всё так же обворожительно улыбался и светился оптимизмом, но Пенелопе от его вида почему-то стало тошно. Какой страшный секрет, за который он готов убить другого человека, может скрывать этот позитивный парень? С виду заподозрить его хоть в чём-то казалось невозможным. Николас производил впечатление сладкой булочки с маком. Ему вынесли сразу три порции оладий, и он приступил к еде.
