– Холод, – пробормотала я, – сдержанность, твердость, решимость, сила… ты…
Последнее слово вырвалось само собой, я распахнула глаза и затаила дыхание. Андреас напрягся, но рук моих не выпустил.
– Я не в смысле, что ты холоден как лед… или что-то в этом духе… скорее, в смысле решимости и твердости… то есть…
– Я понял, – ответил Андреас. Я не могла видеть, но мне показалось, что он усмехнулся.
Снова стало стыдно и неуютно. Сердце металось, в висках стучало и шумело.
– Позволь силе, решимости и холоду заполнить тебя, дыши ровнее…
Я отбросила все лишнее и поняла, что голос Дрея не только волновал и заставлял трепетать, но и успокаивал. Сосредоточилась на нем, забывая о руках капитана, горячем дыхании и собственных эмоциях. Пламя, что бушевало внутри, чуть отступило, жар начал уходить, в груди повеяло прохладой, так нужной мне сейчас.
– Ничего не бойся, Хлоя, – говорил Андреас, – ты справишься.
Уже окончательно успокоившись, я смогла наколдовать снежного кролика, множество чудесных снежинок и покрыть льдом стены башни. Мною овладело внутреннее торжество.
– Как ты это сделал? – спросила я, заставляя себя отстраниться, и нехотя отошла на несколько шагов.
– Не знаю, – пожал он плечами. – Пламя сильный дар. Если лед для тебя холод, сдержанность и сила, то огонь – это страсть, пылкость и даже гнев. Мне приходилось помогать друзьям бороться с гневом. Его нужно уметь подавлять.
– Как ты сегодня сделал это с Морисом? – спросила я, наблюдая за Андреасом.
Капитан вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза.
– Да, так и было. Не скрою, хотелось врезать ему хорошенько за явную провокацию, но последствия оказались бы плачевными для нас, но не для него.
– Именно! – воскликнула я. – Я тоже была возмущена тем, как нагло он пытался вынудить тебя совершить ошибку.
– Это то, что ему нужно, Хлоя. Создать конфликт, раздуть его до предела и сделать претензии к академии и ее жителям обоснованными.
Андреас сел обратно в кресло, снова взял в руки книгу, а потом сказал мне:
– Тренируйся. Теперь попробуй с пламенем.
Еще некоторое время я смотрела на капитана, пребывая в замешательстве, а потом вернулась на свою половину. Дала себе минутку прийти в себя и отойти от чувств, что всколыхнула близость Дрея. Никогда еще я не чувствовала себя так. А так это как? Так, словно я принадлежу этому человеку! Я испуганно повернулась к капитану и застыла на месте. Принадлежу? Как это? Что значит принадлежать кому-то? И почему я почувствовала себя именно так? А как же Джерс? Я вызвала в памяти его лицо, красивые черты, и удивилась. Что-то изменилось в моих чувствах. Я вновь испугалась и выпалила:
– Твое предложение в силе?
Андреас поднял голову и посмотрел на меня, вероятно вспоминая, о каком предложении идет речь. На миг его лицо осветила догадка, а потом оно снова стало будто пасмурным.
– В силе.
– Спасибо, – ответила я и отвернулась.
Мне нужно встретиться вечером с Джерсом, нужно понять, что же изменилось.
За обедом мы сели за стол преподавателей. Я с тоской смотрела на друзей и горько вздыхала, желая сейчас оказаться рядом с Ким и поделиться с ней всем, что было на душе. Капитан тихо беседовал с магистрами, которые то и дело бросали на меня задумчивые взгляды. Я догадывалась, что мистер Бастири уже рассказал им о моей тяге к фолианту. Молодые наследники владыки Огненных островов казались довольными, они тоже оживленно беседовали с нашими преподавателями и чувствовали себя, по-видимому, вполне комфортно. Я же, глядя на них, пыталась понять, что они задумали и чем грозит академии их визит.
После обеда Джерс вновь подошел ко мне, и я сказала, что мы можем встретиться вечером у входа в корпус. Парень бросил вопросительный взгляд на Андреаса, который усиленно делал вид, что тема нашей беседы ему не интересна, и я с сожалением напомнила, что капитану придется присутствовать. Джерс недовольно нахмурился, но согласился. Я надеялась, что расстояние в десять метров все же позволит беседовать и не быть услышанными.
До самого вечера мы с капитаном занимались его делами: обходили посты, беседовали со стражами, наблюдали за тренировками. Потом капитан тренировался сам. Я стояла за ограждением и смотрела, как Андреас бегает, прыгает, поднимает тяжести и сражается с другими стражами. Конечно, тренировка капитана привлекла внимание его подчиненных, потому как была довольно странной. Дрей старался не отходить от меня, бегал по небольшому кругу, вдоль которого я бродила как привязанная. Но эта несуразная тренировка пошла на пользу нам обоим. Аведа казался мне глубоко погруженным в себя и особенно молчаливым. Он выкладывался по полной, с особым усердием, будто пытался не думать о чем-то. Мне так казалось, потому что сама с похожим рвением погружалась в рисование, чтобы отвлечься от чего-то неприятного.
