Я скомкал листок, потом развернул и снова посмотрел на Фиолетового. И тут до меня дошло. Так это она мой портрет нарисовала! Только краску для глаз совсем уж ядрёную подобрала. Ну, тогда всё очень плохо. Снова скомкал рисунок и открыл дверцу под мойкой, чтобы выкинуть. На дне пустого мусорного ведра что-то блеснуло. Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе: на дне лежал блистер с двумя ярко-зелёными линзами. Не распакованные. Выкинула. Это хуже, чем рисунок. Это вообще конец. Ситуация безнадёжна.
Я сел на диван, достал смартфон и, непонятно на что надеясь, набрал Катьку.
— Аппарат абонента выключен или…
Ясно.
На автомате потыкав смартфон, я зашёл в чат. Там разгорелся холивар по поводу того, забрал я светимость на самом деле или всё же нет. Вадим считал, что она должна охраняться, а Лея писала, что вовсе необязательно. Колян ничего не писал. Конечно, к часу в лучшем случае проснётся. Я рассказал о своём приподнятом настроении и тонусе, встав на сторону Леи, и закрыл чат. Радости и силы после Катькиного послания поубавилось, но идти на работу все равно было надо. Данилыч теперь ждёт, что я отдохнул и начну разгребать завалы с новой силой.
Перед выходом я вспомнил про маску Бориса, нашёл её за диваном, упаковал обратно в коробку и запихал в пакет к орхидее. Едва заметный запах ванили пощекотал нос.
— Куда ж тебя девать-то теперь? — спросил я у цветка. У меня такая капризная радость точно сдохнет.
Перед выходом я достал заначку сигарет из шкафа на балконе. Теперь придерживаться запрета не было никакой необходимости.
Уже по дороге к метро я сообразил, что не смогу закурить на ходу: одна рука занята пакетом. Проходя через соседний двор, я поставил свою ношу на лавочку у подъезда и стал шарить по карманам в поисках зажигалки.
— Эй, сынок! Сынок!
Я завертел головой, соображая, откуда идёт голос. Старческий, с хрипотцой, он раздавался совсем близко.
— На окно посмотри. На окно.
Я повернулся к подъезду. И точно, из окна первого этажа, открыв створку, высунулся старик. В распахнутом на груди халате, с всклокоченными седыми волосами, он цеплялся тонкими узловатыми пальцами за подоконник.
— Дай закурить, малый. Бабка-то моя не разрешает, нельзя мне, приходится из окна стрелять у прохожих. Пока в поликлинику ушла, — попросил он.
— Так вам же нельзя, — с сомнением ответил я.
— Да-а, — дед вяло махнул трясущейся рукой. — Поздно уже за здоровьем-то следить. Одной ногой на том свете уже.
Я всё ещё сомневался. Получается, что я человека гробить буду своей помощью. Нельзя, значит, нельзя.
— Давай! — дед почти перешёл на крик. — Что жмёшься-то? Сам вон куришь. А пробовал бросить? Знаешь, как хочется-то?
— Знаю, — ответил я. Если бы не спор с Катькой, в первую неделю точно бы сдался.
— Ну так и чего тогда?!
Я понял, что ещё немного, и дед начнёт меня материть. Надо было либо уходить, либо дать уже ему сигарету.
Право выбора есть у каждого: и у меня, и у него.
Я подошёл, протянул ему сигарету и чиркнул зажигалкой, которая так кстати нашлась.
— Спасибо, друг, — старик с наслаждением затянулся, сжимая сигарету костлявыми узловатыми пальцами.
Я попрощался, подхватил пакет и быстрым шагом поспешил к метро.
Перед нашим офисным зданием кипела бурная деятельность ремонтников. Половину дороги огородили оранжевыми треугольниками: на ней расположился грузовик. Вокруг него суетились рабочие.
Я подошёл поближе: они меняли бордюры. Вот это номер! Ведь осенью весь месяц колотились с этим же. Вон они, новые, лежат! Я посмотрел на руки: вроде нормальные, по пять пальцев на каждой. Прислушался: музыка не играла, только отбойный молоток тарахтел. Взлететь тоже не удалось.
Рабочие в зелёных жилетах как ни в чём не бывало разбивали новые на вид бордюры на куски, вытаскивали их и сгружали в грузовик. И тут же клали на замену точно такие же. Дела-а-а. Иногда в этом мире можно увидеть странные вещи, особенно когда дело касается освоения бюджета.
На работу я пришёл со стандартным пятиминутным опозданием. Все уже пили кофе на своих местах. В том числе и Борис Борода. Выглядел он, правда, не очень: под глазами пролегли глубокие круги, лицо похудело и осунулось. И какая же зараза его подкосила?
— Привет, ребята! — я поставил пакет с орхидеей на стол.
— О, кому цветочки? — оживился Макс, вертя в руках айфон.
— Так в бухгалтерию, Верочке, — не растерялся я. — В прошлый раз мы с ней немного… не так друг друга поняли, решил наладить отношения.
Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо Салаги, который наблюдал за нашим разговором.
— Не знаю, что там у вас произошло, — серьёзно сказал Макс. — Но лучше тебе в бухгалтерии пока не появляться. По крайней мере, пока Лариса Васильевна не выйдет из отпуска и не успокоит их там всех. Верочка оказалась та ещё стервочка. Всю бухгалтерию тобой запугала. В общем, настраиваем компы с Тёмой и Борисом сейчас в истинном серпентарии. После обеда снова пойдём. А ты здесь сиди, смотри за сайтом. Из-за этого обновления глюк на глюке.
— Надо же, как всё серьёзно, — пробормотал я, усаживаясь за комп. Интересно, что же Верочка там наплела?
