— Я уже принял решение, так что, не удивляйтесь, если снова увидите меня здесь.
— Ну что же… тогда идемте.
— Святой отец! — окликнула священника Аеша. — Вы обещали поговорить с ним.
Мужчины удивленно обернулись. Они уже забыли об индейской девчушке, которая напряженно прислушивалась к каждому их слову, притаившись в уголке.
— Да, верно. Аеша хочет остаться у Вас в услужении, сеньор Сан Тельмо, и приглядывать за домом Вашего брата. Рикардо купил этот дом вместе с землей. Прежний владелец разорился и уехал отсюда. Договор купли-продажи находится среди документов, которые я Вам передал.
— Я с большим удовольствием оставлю себе этот прекрасный дом.
— А меня, хозяин?.. Меня ты тоже оставишь?..
— Тебя?.. Ну что же, это неплохая идея.
— Будет лучше, если ты поищешь работу в другом месте, Аеша, — вмешался преподобный Вильямс Джонсон.
— Святой отец хочет выгнать меня, а я хорошо работаю, господин. Вот увидишь, каким красивым, каким чистым будет дом, когда ты вернешься…
— Я желаю, чтобы в этом доме ни к чему не прикасались и даже не убирались. Ты слышала?.. До моего возвращения ты вольна делать все, что пожелаешь.
— Спасибо, господин; ты будешь очень доволен Аешей в тот день, когда позволишь ей заботиться о тебе.
— Если Вам угодно поговорить с Ботелем, то сейчас — самое время.
— Вот черт!
— Если Вы оставите часть залежи за собой, то Вам непременно нужно встретиться с ним. Взгляните-ка туда… видите?.. Во-он он идет… — Стоя под навесом крыльца своего неказистого жилища, грубо сколоченной деревянной пристройки к церкви, преподобный Вильямс Джонсон ткнул рукой в сторону проходившего мимо человека. Тот уже сворачивал в узенький переулок между таверной и какими-то несуразными лавчонками.
— Он направился в таверну?
— Пока еще нет. Ботель только что вышел из дома, и теперь пару часов пробудет в консультации.
— В консультации?..
— Ботель — врач, а в этих краях достаточно скряг и бедняков, так что ему есть, кого лечить, хотя ремесло это прибыльным не назовешь.
— Что за чушь! Лечиться у такого врача бессмысленно!..
— В это время Ботель, обычно, трезв, а около одиннадцати он пойдет в таверну, и тогда уж с ним не поговоришь… Впрочем, врачебное чутье наш доктор не теряет, и спас несколько жизней, будучи в еще худшем состоянии.
— Невероятно!
— Я рассказал Вам обо всем, чтобы Вы могли понять, что это за место, прежде чем принять окончательное решение относительно Вашего здешнего имущества.
— Не тревожьтесь, преподобный; я знаю, что Вы хотите, но поступлю так, как хочется мне, и для начала прямо сейчас поговорю с Ботелем. Надеюсь, вечером вниз по реке поплывет пирога. На ней я добрался сюда, и на ней же собираюсь вернуться обратно.
— При разговоре с Ботелем я посоветовал бы Вам быть сдержанным и терпеливым.
— Я буду сдержан и терпелив, святой отец.
— Должен обратить Ваше внимание на одно забавное обстоятельство. У этого человека нет сердца. Он бессовестно обкрадывает и обманывает местных жителей, тем самым проявляя свою ненависть к человечеству, но при этом держит слово, данное белому человеку. Если Ботель что-то пообещал, ему можно верить.
— Спасибо за Ваш рассказ о Ботеле, преподобный, и до скорой встречи.
— Добрый день.
— Черт побери!
Хайме Ботель пинками расставлял расшатанные стулья в узенькой и низкой комнатушке, которая одновременно служила ему и приемной, и кабинетом. Приход Деметрио застал его врасплох, и он едва успел водрузить на вешалку свое поношенное охотничье сомбреро. Багровую от пьянства, порочную физиономию Ботеля оттеняла двухдневная щетина, хотя перегаром от него, вроде бы, не пахло.
— Мне нужно поговорить с Вами, доктор Ботель. Я — Деметрио де Сан Тельмо. Не знаю, помните ли Вы, но мы разговаривали с Вами три дня назад. Я спрашивал у Вас адрес моего брата.
— Вы рассказали мне, что случилось, я внимательно выслушал Вас, но в Порто-Нуэво мы не привыкли заботиться о пришлых чужаках, сующих нос не в свое дело… Мы здесь неотесанные грубияны, и никто из нас не приучен делать добрые дела задарма. Не угодно ли присесть?..
— Пожалуй. Сидя, мы поговорим спокойней. Опять же не знаю, помните ли Вы, но по воле брата мы с Вами компаньоны.
— Да уж, к несчастью… Я — человек прямой, а потому и скажу прямо в лоб: не нравится мне это. Когда этот дуралей Рикардо сказал, что хочет записать свою долю залежи на Ваше имя, мне кровь в голову ударила, однако мы так и сделали. Когда он отдавал мне документы, я дал ему слово оформить все, как он хотел. Полагаю, Вы пришли сказать, что собираетесь продать свою часть банку.
— Ошибаетесь, доктор Ботель.
— Значит, кому-нибудь еще?
— Никому. Мы сами будем разрабатывать жилу.
— Вы и я?..
— Нет, покамест только Вы, поскольку я уезжаю. Я подумал, что Вы можете заняться разработкой, рассчитать издержки помимо той суммы, которую сочтете уместной за свой труд, а затем отдать мне половину прибыли.
— И Вас это устроит?
— Думаю, так будет лучше всего, если Вы дадите слово делать все на совесть. Во всяком случае, на время…
