— Да какая разница? Мы все будем рады, в конце концов. Свадьба высшего света — это важное событие для общества. Все сливки соберутся под сводами собора, а простой народ — на улицах, за бесконечными кордонами, ради того, чтобы поглазеть на выдающуюся свадьбу и на тебя, самую прекрасную женщину Рио, под ослепительным солнцем этого края… Я так мечтал об этой свадьбе, и скоро все мои мечты осуществятся!
— Как странно ты об этом говоришь.
— Завтра ты будешь моей… Моей!..
Вот и наступил день свадьбы Вероники и Деметрио. Вирхиния остановила машину у дома и надавила на клаксон.
— Тетечка! — громко позвала она.
— Вирхиния, голубка моя! — Взволнованная донья Сара в нетерпении уже спешила навстречу любимой племяннице, заслышав звук автомобильного рожка.
— А Джонии? Разве он не приехал с тобой? — обеспокоенно спросил дон Теодоро, едва поспевая за бегущей женой.
Вероника застыла в горестном оцепенении, услышав ответ Вирхинии.
— Он не захотел приезжать со мной.
— То есть как не захотел? Что ты говоришь? — в один голос спросили донья Сара и дон Теодоро.
— Джонни и Хулио Эстрада остались в поместье, но Хулио сказал, что они приедут следом за мной.
— Вот и славно, так оно даже и к лучшему! — облегченно выдохнула донья Сара.
— Джонни тоже не помешало бы приехать поскорее, тетечка. Свадьба в три, а сейчас уже начало одиннадцатого.
— Не беспокойся, доченька, мужчины одеваются быстро, а вот ты, наоборот, еще должна примерить свое платье. Его принесли вчера. Оно такое миленькое! В этом платье и большой муслиновой шляпке ты будешь похожа на синего мотылечка.
— Вероника уже знает, что я буду ее главной подружкой на свадьбе?
— Я еще ничего не сказала ей, но это неважно, здесь командует не она… О боже, Вероника! Ты меня слышала!..
— Случайно, тетя, — любезно ответила незаметно подошедшая, задумчивая Вероника и с легкой усмешкой добавила, — впрочем, все, что ты сказала, я и сама знала. Не я готовила себе свадьбу, не мне и командовать. Поскольку ты сама выбирала подружек невесты, тетя, я догадывалась, что главной ты выберешь Вирхинию. Единственное, что меня поразило, так это то, что она согласилась.
— Тебя удивляет, что Вирхиния не держит на тебя зла за все твои деяния?
— Меня удивляет, что она захотела поучаствовать в свадебном кортеже дочери мошенника и вора, каким был, по ее словам, мой отец.
— Вероника, что ты говоришь? — негодующе укорил племянницу дон Теодоро.
— Прости меня, дядя, и ты тоже, прости, тетя Сара, но это были слова Вирхинии.
— Мои? — Вирхиния изобразила искреннее удивление.
— А ты уже забыла?
— Когда я могла сказать тебе подобное? Дядя Теодоро, тетечка, не верьте ей. Дядя Роберто умер, и нужно не иметь ни стыда, ни совести, чтобы говорить плохо об умерших. Они были такими, какими были. Я ни о ком не могла сказать такое… и тем более… тем более о несчастном дяде Роберто…
— Вирхиния, ты можешь лгать мне прямо в лицо, отказываясь от своих слов?
— Вероника, дорогая, не будь такой злой. Ты неправильно поняла меня или не расслышала. Я… Ты мне веришь, тетя Сара, правда? Веришь? Клянусь, я не говорила этого, все это — ложь, клянусь!..
— Тебе не нужно клясться, доченька, я никогда не верила этому. Одно время я думала, что Вероника, став счастливой, изменилась, что она перестала быть злой дрянью, стала лучше и добрее, но сейчас я вижу, что это не так!
— Злой дрянью?
— Вот именно, Вероника, хоть мне и больно говорить тебе это в последний день твоего пребывания в этом доме… Идем, Вирхиния…
— Ах, тетечка, миленькая!
— Не плачь, душенька, Вероника не заслуживает ни одной твоей слезинки. Хочет она или нет, но на свадьбе ты будешь главной подружкой и обновишь свое прелестное платье. Слава богу, это последний день, и мы не будем выносить сор из избы. Ну, идем, Вирхиния, идем!
— Дядя Теодоро, ты слышал? Видел это?
— Да, Вероника, видел и слышал… и, к несчастью, все еще вижу, что прискорбные, жалкие сцены до сих пор не закончились. Тебе обязательно нужно было поссориться и поругаться со всеми даже в свой последний день в этом доме.
— Мне?.. И ты туда же, дядя? Ты тоже говоришь мне о последнем дне?
— С болью в сердце, Вероника, с болью в сердце. Я думал, что ты останешься здесь и будешь самой лучшей из невесток. Я мечтал, что однажды ты станешь матерью моих внуков, и в глубине души надеялся на это.
— Дядя!
— Глупая, несбыточная мечта развеялась, как дым. Я не хочу понапрасну упрекать тебя, Вероника, у меня слишком мало времени на то, чтобы защитить единственного человека, кого я еще люблю в этом мире: моего сына.
— Дядя, я…
— Пойду, позвоню в усадьбу.
— Не нужно, дон Теодоро, — сказал подошедший Хулио Эстрада и посмотрел на Веронику взглядом, полным любви.
— Хулио? — удивился дон Теодоро.
— Мы только что приехали. Я оставил Джонни у дверей его комнаты и послал Вирхинию сказать, что мы уже здесь.
— Спасибо, Хулио, пожалуй, я пойду к нему прямо сейчас.
