— Да, я не хотела, чтобы вы поссорились. Понимаешь, я между двух огней, мое сердце разрывается между вами.
— Тебе так важен отверженный поклонник?
— Почему ты так несправедлив? До вчерашнего дня Джонни был самым лучшим в этом доме, а это дом моей родни, в чьих жилах течет моя кровь. Они были всем для меня до тех пор, пока ты не вошел в мою жизнь, заставив позабыть обо всем, но не до конца. Иногда я не понимаю тебя, Деметрио.
— А я иногда боюсь понять тебя.
— Что ты имеешь в виду?
Деметрио и Вероника сидели в самом дальнем, укромном уголке холла. Именно этого и добивалась донья Сара, готовив свидание племянницы с Сан Тельмо. В темных глазах Вероники, казалось, отражалась вся ее душа, и сердце Деметрио дрогнуло, вновь раненое тонким жалом угрызений совести, которое еще на заре пронзило его душу страстным желанием вернуться назад.
— Вероника!
— Деметрио, что с тобой? Скажи мне честно, объясни!
— Да, думаю, что я должен объясниться, дать тебе последний шанс…
— Какой шанс?
— Спастись.
— Спастись? От чего?
— Джонни тебя любит.
— Я знаю, мы говорили об этом уже сто раз… Но при чем здесь Джонни?
— Он женится на тебе, если ты разорвешь нашу помолвку.
— Деметрио, о чем ты говоришь?..
— Хулио Эстрада тоже любит тебя, не отрицай!
— Я и не отрицаю. Я не могу пожаловаться, Хулио любил и любит меня. Он мой преданный друг, и отлично знает, что я никогда не любила и не люблю его, как не люблю Джонни, как не люблю никого другого, кроме тебя, Деметрио. А ты вместо того, чтобы ценить мою любовь, не веришь в нее и терзаешь меня без причины и повода.
— Вероника!
— Для меня не имеют значения все эти ссоры, неприятности и огорчения, начавшиеся из-за того, что я тебя полюбила. Такова цена расплаты за твою любовь, и я с радостью расплачиваюсь за нее, потому что знаю, что она дороже, дороже всего. Но ты тоже сомневаешься, не доверяешь мне, тебе тоже кажется преступлением моя любовь к тебе, и этого я не понимаю. Я не могу мириться с этим и бунтую. Довольно, Деметрио, хватит, это уже чересчур!
— Вероника, послушай…
— Я уже целый час слушаю тебя. Лучше скажи все сразу. Как бы ни были горьки и тяжелы твои слова, это лучше, чем не понимать тебя.
— Я получил плохие известия из Матто Гроссо.
— Что?..
— Я никогда не думал, что мы поедем туда больше чем на пару месяцев, но эти злополучные новости.
— В каком смысле? Договаривай.
— Рудник оказался не таким золотоносным, как мы думали. Золота в нем не больше, чем в поверхностных пластах.
— И что же?
— Стало быть, я не богат.
— Мне жаль тебя, Деметрио.
— Меня? И только?
— Только тебя. Ты так мечтал об этом, витал в облаках, строил грандиозные планы. Возможно, ты безумно хотел жить в Рио-де-Жанейро, или в Сан Пауло.
— А ты — нет?
— Я не думала об этом.
— Ну так подумай, Вероника, крепко подумай! Это — твой последний шанс, о котором я говорил тебе. Я долго боролся с самим собой, и все же решился попросить тебя: не упусти свой шанс спастись. Не выходи за меня, не нужно!
— Что ерунду ты говоришь?
— Вчера Джонни обезумел от ревности, напился и сказал, что я приведу тебя к тоскливой жизни, полной опасностей, болезней и борьбы. Так вот, он был прав! Ты совсем не понимаешь, что значит жить, не имея за душой ни гроша. Я беден, как церковная мышь, и тебе придется делить со мной все тяготы жизни обездоленного голодранца.
— И только из-за этого ты не хочешь, чтобы мы поженились?..
— У тебя есть сотни возможностей лучшей жизни!.. Пойми, я не должен был говорить тебе этого, это был единственный миг моей слабости. Потом ты уже не сможешь вырваться, понимаешь?
— Откуда вырваться, Деметрио, из твоих объятий? Но я не хочу вырываться из них. Если тебя беспокоит только это, отбрось в сторону свои тревоги и волнения… Неужели ты не понял моих слов? Я люблю тебя, Деметрио, понимаешь, люблю и стану твоей женой. Я поеду за тобой, куда угодно.
Деметрио нежно обнял Веронику, и их губы слились в долгом, сладком поцелуе, словно скрепляя божественно-чудесный договор любви. Но сладость поцелуя едва коснулась губ Деметрио: глубокая рана в сердце болит еще сильнее.
— Вероника!
— Что, любимый?..
— Скажи мне правду! Клянусь, что я поверю только тебе, но ответь мне честно: ты кого-нибудь любила?
— Как тебя — никого.
— Не отвечай вот так, сразу, подумай! Я знаю, что ты никого не любила так сильно, как меня, если решилась пожертвовать собой, если тебе не важно, что я беден, если тебе все равно, в какие дебри я увезу тебя. Все это доказывает твою любовь ко мне, но…
— Наконец-то ты это понял, Деметрио! До тебя я не знала, что такое любовь. Она родилась в моем сердце, когда я встретила тебя.
— Но если бы я не приехал в Рио, ты вышла бы за Джонни?
— Скорее всего, да… Мне пришлось бы выйти за него, как я и говорила.
— Ты говоришь, что вышла бы замуж за Джонни, но не любила бы его.
— Такой любовью — нет.
— Но ведь ты поклялась бы перед алтарем любить его, выходит, ты солгала бы.
— Не стоит впадать в крайности. Обманываться — не значит лгать. Тот, кто не познал настоящую любовь, может думать, что любит, когда это всего лишь симпатия, влечение, родственные чувства.
