- Значит так. Я сейчас могу наломать дров. Поэтому сделай милость, отойди от меня, - произнес Аргайл, а я не верила, что губы, которые еще недавно целовали меня, теперь говорят такие ужасные вещи. - Я сейчас же бужу Лили. И мы уезжаем к моим родственникам. Ты можешь оставаться здесь. Мне нужно остыть и все обдумать. Мне нужно разобраться в клубке твоей лжи! Думаю, ты сама бы решила, что девочка опасно оставаться с женщиной, которая верит в исчезнувшие могилы и в похищении ребенка для того, чтобы сдать его в Дом Милосердия. Надеюсь, ты не сказала Лили, что ты ее мать?
- Нет, - выдохнула я. - Я этого ей не говорила.
- Хорошо, - кивнул генерал.
- Вы… вы надолго? - спросила я, с замиранием сердца.
- Да, надолго, - произнес генерал, глядя на мне в глаза.
- Ты ничем не лучше тех, кто однажды отнял ее у меня… Ты тоже отнимаешь ее… - выдохнула я, чувствуя, как едва могла сдержать слезы.
Это была та сама точка, которую я ждала. И вот уже пару мгновений, как она стояла.
Проведя рукой по волосам я отошла в сторону.
Генерал вышел из комнаты, а я чувствовала, как силы изменяют мне. Я слышала, как дом проснулся и забегал. Я стояла, словно вне этого мира, понимая, что раньше или позже - неважно. Он ни за что бы меня не простил. Никогда. А все потому, что моя история про исчезнувшую могилу действительно кажется бредом сумасшедшего.
- А няня с нами не поедет? - услышала я голосок Лили.
- Нет, няня останется здесь, - мягкий голос Аргайла напомнил мне о том, что еще сегодня я была самой счастливой женщиной на свете.
- Но можно я хоть попрощаюсь! - послышался голос Лили, которая ни о чем не догадывалась.
- Няня спит, давай не будем ее будить! - послышался голос генерала.
Я вышла, видя, как Лили оборачивается ко мне. А потом вырывает руку из рук генерала и бежит через весь коридор.
- А когда мы вернемся, мы сделаем театр? - спрашивала Лили, пока я прижимала ее и гладила, словно пытаясь запомнить.
- Конечно, - улыбнулась я. - Мы сделаем театр. И выберем сказку.- Я люблю тебя, милая…
- И я тебя, - прошептала мне на ушко Лили, обнимая меня своими ручками.
О, боже… Он заберет ее… Он действительно решил ее забрать.
Я поцеловала Лили в щеку, а потом сделала глубокий вдох, чтобы удержать слезы. Они уезжали, а я старалась держаться. Меня трясло, но я собрала все свои силы. Пусть все не так, как я думала. И нет никакой разницы, сказала бы я правду сразу или подождала бы немного. Правда звучит настолько бредово, что я бы сама в нее не поверила. Но есть и плюс. Это было самое счастливое время моей жизни здесь. И сейчас я провожала двух самых дорогих мне людей, понимая, что больше из не увижу.
- Может, чай? - спросила мисс Кэррингтон.
- Нет, спасибо. Раз Лили уезжает, то я, пожалуй тоже уеду повидаться с дальними родственниками, - улыбнулась я, поглаживая мисс Кэррингтон по ее морщинистой руке. Мне жаль было с ней расставаться. Обидчивая, придирчивая старая дева плотно вошла и поселилась в моем сердце.
- Вы надолго? - спросила она.
- Еще не знаю, - как можно беззаботней ответила я, а про себя подумала, что, скорее всего, навсегда.
Собрав свои вещи, положив шкатулку в корзинку, я вышла из поместья, глядя на фонтан, лавочку и классики. Я буду вспоминать это время.
Я не стала брать извозчика. Я просто шла по ночному городу, понимая, что мне нужно домой. Путь был не близкий, а я никуда не спешила.
- Главное, что Лили в хороших руках, - утешала я себя. - Она будет счастлива. А что еще нужно для счастья матери? Только чтобы ее ребенок был счастлив. Больше ничего…
Я постучалась в дверь своего особняка, а, едва заслышав приближающиеся шаги, я тут же отошла, давая возможность ей открыться.
- О, боги! - всплеснул руками Генри. - Что с вами? Вы плакали?
- Я сказала правду, - хриплым, простуженным голосом ответила. - И все закончилось.
- Не может быть! - опешил Генри. - А ну быстро входите! Не стойте на ветру!
Я вошла в пустой холл своего дома, хранившего, словно фамильная пыль, застарелое горе. Казалось, оно висело в воздухе, пропитав стены и обои.
- Я тут кое-что узнал про похитителя вашего ребенка! - заметил Генри.
- Но сначала вы выпьете чай и согреетесь в ванной. А потом ляжете в кровать…
Я равнодушно терпела все, что со мной делали. Тепло согревало тело, но не душу. Мне казалось, что уже ничто не могло согреть ее.
- Расскажите мне все, что случилось, а потом я расскажу вам все, что мне удалось узнать от знакомых слуг, - улыбнулся Генри, присаживаясь рядом с кроватью. Он давал мне по ложке теплый куриный бульон со специями. А я рассказывала. В тот момент, когда я говорила об этом, казалось, все внутри возвращается в этот счастливый миг.
