Я смотрела на генерала. Посмотришь на такого мужчину и сразу поймешь, что ему не место среди роскоши и убранства. Такого не в уютном кабинете встречать, а на поле боя, стоящего во весь рост с холодным взглядом, ожесточенный и надежный, словно бастион, словно человек- крепость, словно острый риф среди бушующего моря крови.
- Я… - я тут же облизала пересохшие губы, а потом посмотрела ему в глаза.. - Я знаю, что вы один растите дочь. Одному это делать очень непросто. Детям нужна любовь и мамы, и папы. Ведь отсутствие материнской любви в детском возрасте в будущем чревато проблемами не только с поведением. Все, что недолюблено в детстве вылезет во взрослом возрасте. Девочка будет чувствовать, что ей чего-то не хватает….
- Продолжайте, - кивнул Аргайл.
- И это может вылиться в неправильную оценку самой себя. Она может кричать, что она некрасивая, хотя все будут уверены, что она - первая красавица, бросаться в объятия первого встречного, чтобы найти ту самую любовь, которой ей чуточку не хватило в детстве. И… я… Я хочу ей ее подарить.
Боже мой! Лидия! Какая любовь? О чем ты? От няни требуется знания, опыт и строгость,а ты тут со своей любовью. Я посмотрела на лицо Аргайла, словно он уже обо всем догадался. Мне казалось, что сейчас его красивые губы разомкнуться, и он скажет что-то вроде: “Так это вы писали с утра письмо? Да? Вы та самая мамаша, которая бросила девочку и сейчас сочиняет бред!”.
- А еще я умею, - прошептала я. - Во время игры учить детей читать и писать. Я не сторонник парт и строгой дисциплины в столь юном возрасте. - И, конечно же, правила этикета. И чуточку магии.
Мне казалось, глядя в его глаза, что ему все равно. Но что-то в движении его пальцев выдавало, что ему очень даже не плевать на мои слова. И это придало мне сил.
- Сколько вам лет? - спросил генерал.
- Двадцать шесть, - произнесла я. - Я уже как бы считаюсь старой девой.
Генерал задумался.
- Вы понимаете, что вы поселитесь здесь. Вам выделят комнату. И вы будете неотлучно присматривать за Лилиэс.
Боже мой! Имя прозвучало, словно кто-то провел у меня рукой по спине, вызывая мурашки.
- А сколько ей? - спросила я, стараясь сдерживать волнение внутри себя.
- Ей пять лет, - произнес генерал.
“Пять!” - дернулось сердце внутри. - “Пять! Все пока совпадает. Приемная девочка пяти лет!”.
- У вас не будет возможности видеться с родными, друзьями и устраивать свою личную жизнь. Единственное, что я могу вам предоставить, так это четыре выходных в месяц. То есть, один в неделю, чтобы вы могли решить свои дела.
Выходной? От доченьки? Да он с ума сошел! У мамы не бывает выходных! Я готова круглосуточно дежурить возле нее…
- Вас это не устраивает? - поднял бровь генерал. - Я смотрю, вы занервничали
- О, нет, что вы! - тут же поспешила ответить я. - Наоборот! Я только рада!
- Я бы удивился, если бы вы сказали иное, - заметил он, словно пытаясь поймать меня на лицемерии.
В его голосе послышалось что-то такое, что заставило меня напрячься. Словно он я его не устраиваю!
Ну что ж… Это - его мнение. Мне его не разубедить.
- Давайте честно, - заметил генерал, глядя мне в глаза. - Я видел лучших нянь столицы. Вот с такими стопками рекомендаций. Не хочу известных нянь. Мне нужна скромная няня, которая не бывает в высшем свете. Я не хочу предавать огласке факт наличия дочери раньше времени. Когда ей исполнится восемнадцать, о ней, разумеется, узнают на первом балу. Я хочу поберечь мою девочку от всяких проходимцев и охотников за приданным, которые не гнушаются ничем, чтобы заполучить себе завидную невесту. Даже если она слишком юна для брака, - произнес генерал, нахмурив брови. Он сжал кулаки, словно представляя, как его малышку в двенадцать лет похищают ради денег и выдают замуж против ее воли.
Я слышала, что за завидными невестами идет охота еще с детства. Поэтому опасения генерала прекрасно понимала.
- Когда-то так похитили мою тетю, - заметил он, а я шумно вздохнула.
- Мне очень жаль,- сглотнула я. - Это ужасно!
- Согласен, - кивнул Аргайл, и его руки снова сжались, словно на чьем-то горле.
- Расскажите о девочке, пожалуйста, - взмолилась я.
- Три года назад я приехал помочь Дому Милосердия. Прапрабабушка Аврелия попросила меня отвезти туда подарки. И увидел ее. Она стояла в стороне от других детей и просто смотрела на меня. На ней было серое платье, мышиного цвета, а она не подбежала к подаркам, и не стала их открывать. Я решил подойти к ней и спросить, почему она не берет свой подарок? На что она мне ответила, что ни один подарок не заменит маму и папу… И в ее голосе было столько горечи, что я принял решение забрать ее. Я помню ее взгляд, когда я сказал, что забираю ее себе. Она обняла меня и плакала. Она плакала, пока я подписывал документы, пока мы ехали в карете. Потом икала и снова плакала. Я спросил, от чего она плачет, и она сказала, что от счастья.
“О, милая моя!”, - надорвалось сердце. А ведь все это время она могла быть в любящей семье, окруженная заботой и лаской!
- А про ее родителей известно что-то? - спросила я.
