Ложь короля полностью

В помещении было светло от двух больших окон. В эркере на возвышении стояла небольшая, застланная красным шелком кровать. На стенах висели картины в тяжелых рамах, тоже в стиле барокко.

– Мэри сказала, что вы прочли главу из Стокера насчет мальчика Бисли, – продолжила разговор Танни. – Брэм Стокер был фактически первым, кто написал об этой легенде. Что интересно, его наблюдения были почти проигнорированы. Словно намеренно.

Кэтлин заметила для себя, что книга, видимо, тоже имеет значение.

– Кстати, я кое-что для вас приготовила, – сказала Танни. – Из своей собственной библиотеки. – Она вынула смартфон и подала Малоуну. – Сканированная страничка. О смертном часе Елизаветы I.

– А вы, я вижу, технически подкованы, – польстил ей Коттон.

– Мы с Мэри во всех этих гаджетах души не чаем.

Малоун пальцами увеличил изображение, чтобы можно было читать.

Лорду Чарльзу Говарду Елизавета созналась, что пребывает в неимоверной тягости.

– Господи Всевышний, – сипло прошептала она. – Будто вериги тяжкие на шее моей – тянут, давят… Я ими опутана. Связана целиком. Но со мною все изменится. Весь уклад наш.

Теперь она лежала недвижно – безмолвная, как будто мертвая. Вся жизнь, что в ней была, теперь теплилась в одной лишь длинной, все еще не утратившей изящества ладони, что свисала с ложа и время от времени вяло подавала знаки, выражающие монаршую волю. А затем обмякла и рука. Соборовать умирающую был призван архиепископ Кентерберийский, и он молился за нее отчаянно и страстно, со всей истовостью столпа веры. Вероятно, звучание молитв было последним, что вошло в гаснущее сознание королевы. Через несколько часов с ее уст слетел последний вздох. В три часа ночи 24 марта 1603 года Елизавета I была объявлена усопшей. К похоронам ее готовили лишь самые близкие ей служанки; при этом была нарушена неукоснительная традиция, соблюдавшаяся в отношении монархов в те времена: вскрытие и бальзамирование. Были подготовлены свинцовая маска и восковой слепок, но ни одна мужская рука не притронулась к телу королевы после ее смерти.

В могилу она сошла, свой секрет сохранив в неприкосновенности.

Малоун и Кэтлин подняли от экрана смартфона оторопелые глаза.

– Совершенно верно, – сказала им Танни. – Последнее предложение не имеет смысла, если не знать или не подозревать о нем.

– Когда это было написано? – спросил Малоун.

– В тысяча девятьсот двадцать девятом. Биография Елизаветы, которая всегда вызывала у меня восхищение.

Интересно, что имел в виду автор?

«Свой секрет сохранив в неприкосновенности».

– Мэри просила меня показать вам именно это. Мы с нею раньше неоднократно обсуждали эту тему. Она всегда меня упрекала: мол, воспринимаешь всерьез всякую ерунду. А теперь вот я слышу, что у вас двоих есть новые сведения насчет этой великой тайны…

Малоун вынул сделанные в «Черчилле» с флэшки распечатки и протянул их Танни.

– Взгляните вот на это.

А затем обратился к Кэтлин:

– Побудьте пока здесь. Мне надо сделать звонок Антриму. Я быстро.

Заручившись ее кивком, Коттон покинул Камберлендские апартаменты и направился обратно в людную галерею.

Когда он ушел, Кэтлин спросила Танни:

– Вы говорите, что в самом деле есть основания полагать, что Елизавета I была самозванкой?

– Лично я понятия не имею. Но знаю, что легенда о мальчике из Бисли на слуху уже давно. По-видимому, другие, такие как автор только что прочитанного вами отрывка, тоже что-то подозревали и строили версии, но не имели решимости высказать их вслух. А вот Брэм Стокер на это решился, что делает ему честь. Разумеется, за это его подвергли осмеянию. Пресса была к нему безжалостна. Та же «Нью-Йорк таймс» в своей рецензии назвала его книгу не иначе как «бредовой».

– Но это все правда?