— Я тебе уже сказал что. Собирайся. Отправимся в часть. Где, ты сказал, она находится?
Парень открыл свои записи и повторил.
— Да, не очень далеко. Если повезет, может, кто и подбросит. Все лучше, чем ногами топать.
— А с Кузьменко что будем делать?
— С ним пока погоди. Может, придется съездить. Он не из деревни какой-нибудь?
— Из Чернигова. Как мне сказали, туда и вернулся после госпиталя.
— Ну, то, что живой, — уже хорошо. Тогда к нему мы всегда успеем. А сейчас собирайся и выдвигаемся.
На улицу они выходили уже через пару минут. Какое-то время шли молча, потом Митьков нарушил молчание:
— Товарищ капитан, разрешите вопрос?
— Разрешаю. Говори.
— Как вы думаете, этот Захаров вообще чем опасен?
Юркин хмыкнул и посмотрел на своего подопечного:
— Неужто сам не догадываешься?
— Да догадываюсь. Я не об этом. Думаете, его немцы специально оставили?
— Конечно.
— А для чего? Вот его освободили, подозрений он как будто бы, — старший лейтенант особо это выделил, — не вызвал. А дальше что? Шпионить будет? Передавать по рации сведения? Или эшелоны с солдатами и с боеприпасами подрывать?
— Хороший вопрос, Мишаня. Если бы я знал на него точный ответ, я бы тебе сказал. По идее, он может делать все, что ты мне сейчас перечислил. Ну, или что-то из этого. Но, как известно, хрен редьки не слаще. То, что он по рации передает противнику расположение частей и важных объектов, или то, что взрывчатку где-нибудь на стратегическом объекте заложит, — в любом случае эта гнида вредит всем. Не только военным, но и гражданским. А точно мы узнаем, когда найдем железное подтверждение тому, что этот Захаров действительно работает на фашистов, и возьмем его за задницу. А мы его обязательно возьмем, вот увидишь.
— Товарищ капитан, а если ни в части, ни у Кузьменко мы ничего такого не узнаем?
— Больно много неправильных вопросов задаешь, боец. — Капитан остановился и хмуро поглядел на старшего лейтенанта.
— Не согласен, товарищ капитан. — Тот упер руки в боки и упрямо, даже несколько вызывающе посмотрел на старшего товарища.
Дмитрий помолчал, внимательно изучая лицо Миши. Последний ожидал, что капитан его обругает или прочтет нотацию. Но Юркин неожиданно усмехнулся:
— Молодец, Мишаня, — и хлопнул его по плечу. — Умеешь стоять на своем. Полезное качество. А в нашей работе, я тебе скажу, особо. А что касается твоего вопроса, то я уверен, что мы с тобой обязательно что-нибудь узнаем. Понимаю, что ты можешь этому не верить, но поверь хотя бы моему опыту, если тебе так проще.
— Да я верю, товарищ капитан, — тепло улыбнулся парень.
— Можно просто Дмитрий Федорович. Когда не в официальной обстановке.
— Слушаюсь, Дмитрий Федорович. — Митьков, продолжая улыбаться, шутливо взял под козырек.
— Вольно, боец. И еще кое-что. Я понимаю, что Степаныч — твой старый знакомец, но не надо трещать на каждом углу о нашей службе. О том, где ты служишь. Такие вещи всегда надо говорить к месту. Понял?
— Так точно.
— Вот и умница.
— Это из-за того, что на СМЕРШ многие косо смотрят? — напрямую спросил Митьков.
— Не только. Иногда это может навредить работе. В прямом смысле. Могу тебе примеры привести, если не веришь.
— Верю, Дмитрий Федорович. Но все же расскажите. Чтобы я знал.
— И то правильно. — Капитан огляделся. — Ладно, пошли. А то нам еще шагать и шагать. А по дороге я тебе расскажу.
Путь до расположения роты занял у офицеров не так уж много времени. Попутных машин им по дороге не попалось, поэтому расстояние до места назначения они проделали пешком. Юркин рассказывал Митькову о разных нюансах их работы, парень в ответ задавал уточняющие и не только вопросы. Даже со стороны они могли сойти за двух старых добрых приятелей, толкующих о том о сем, поэтому в части их встретили не слишком настороженно. Хотя командир, увидев удостоверения контрразведчиков, немного напрягся, и его тон, поначалу слегка добродушный, стал сухим и деловым.
— Захаров, значит, — задумчиво проговорил он. — Был такой, слышал о нем, но не застал. Меня назначили после того, как подполковник Кузьменко попал с ранением в госпиталь.
— Значит, вы не из местных? — Капитан качнул головой в сторону стоящих неподалеку бойцов. Они беседовали на воздухе.
— Нет. Меня направили из другой части. Да и эту роту, можно сказать, заново сформировали.
— Неужели фрицы всех положили? — поинтересовался старший лейтенант.
— Бóльшую часть. Чуть в окружение всех не взяли, еле выбились. Хорошо, подмога успела прийти, отогнали фашиста. А их там было солидно. Сам не видел, но бойцы, которые уцелели, как один мне все рассказали.
Дмитрий нахмурился.
— Что же, они, получается, неожиданно напали?
— В том-то и дело. — Командир закурил. — То ли заслали разведку к нам в тыл, то ли выдал кто-то. Но ударили знатно.
— Понятно, — сказал капитан. — А кто-то сейчас в роте есть из «старичков»? Ну, из старого состава?
— Старший сержант Никитин, с сорок второго здесь воюет. Сержант Ахметов. Он как раз за несколько дней до того случая к нам прибыл с новобранцами. Потом сержант Малинин. Еще младший сержант Литяк, связистка. Еще…
