Старший лейтенант пожал плечами. В глубине души он был согласен со связисткой, хотя и не знал Захарова настолько хорошо, насколько она. И разделял опасения Юркина. Бывший узник хоть и держался естественно во время беседы, но что-то такое отталкивающее в нем действительно было.
— Не всегда человека узнаешь за пару часов разговора, — уклончиво ответил Михаил.
— Не спорю, — согласилась женщина и выпустила пару колечек дыма. — Но есть такие, у которых на морде написано, кто они и с чем их едят. Вот Пашка из таких как раз. Скользкий, как змея. Вроде бы такой весь из себя правильный, общительный, а приглядишься — гнида. Поэтому я и не удивилась, что он выжил после той заварушки.
— Это когда их разведгруппу накрыли? — уточнил парень.
— Угу. — Младший сержант затушила окурок. — Оттуда тогда живым выполз только Степка Васильев, он у них командиром был. Мы с девчонкой-санитаркой его притащили к врачам, когда он к нам добрался. И то помер Степка через несколько дней от ран. Вот он был настоящий мужик. Как мой покойный муж.
— Это вы уже овдоветь успели? — Глядя на собеседницу, Митьков тоже достал табак и свернул две папиросы. Одну закурил сам, вторую протянул Вере.
Она кивнула и вытащила из кармана гимнастерки спички.
— Мой муж в первые же дни ушел на фронт. А через четыре месяца похоронка пришла. Я месяц ревела, потом подумала, оставила детей тетке, перекрестилась, да и тоже пошла на фронт. Вот, уже не первый год на «передке». Такая вот история.
Старший лейтенант искоса посмотрел на связистку. Несмотря на грубоватую и простоватую манеру общения, она казалась человеком добрым и неглупым. Конечно, Миша понимал ее и выслушал бы рассказы молодой женщины о ее жизни (капитан ему говорил, что надо уметь расположить к себе собеседника), но времени у него было не так много, а его целью было узнать все что можно о Павле Захарове.
— Вера, а что-нибудь о биографии Захарова вы знаете? — мягко спросил он.
— Да какая там биография? — скривилась связистка и сделала большую затяжку. — Неплохой у тебя табачок.
— Повезло разжиться, — улыбнулся парень.
— Да, повезло, — согласилась женщина и тоже улыбнулась. — Знаешь, Пашка, несмотря на то что вроде бы как и общался со всеми, но больно много о себе не рассказывал. У нас-то девки любопытные, знаешь ли. Связистки, санитарки… Война войной, а женское нутро никуда не денешь. Ну, они, естественно, спрашивали его, мол, женат ли, есть ли подружка, и все такое прочее. А Пашка уходил от вопросов. Отговаривался и переводил разговор на другое. Но были же и настырные. Настенка вон, царствие ей небесное, та мужиков страсть как любила. И решила Пашку захомутать. Я еще смеялась над ней, мол, получше никого не нашла? Так она вызнала, что тот еще до войны был женат, да развелся. А еще где-то услышала, что фамилия у него не его, а женушки бывшей.
— Да ладно, — прищурился Митьков.
— Вот как есть тебе говорю. С ее слов, конечно.
— И какая же у него раньше фамилия была?
— А черт его знает. Вот это Настенка узнать не смогла. Еще. — Вера пощелкала пальцами. — Вот что он всем говорил, так это то, что сам из Ростова, кажется. Оттуда на фронт ушел. Но у нас ребята-то есть с тех краев. Так они сразу раскусили, что Пашка не ростовский. Из других мест он. А в Ростове пришлый был.
— Это и я заметил. Говора южного у него нет.
— Верно говоришь. А еще я вот что тебе скажу. Когда они тогда в разведку собирались, Пашка сам к ним напросился.
— Удаль молодецкую хотел показать? — усмехнулся старший лейтенант.
— Скажешь тоже, — рассмеялась младший сержант. — Не знаю зачем. На словах-то понятно, мол, хочет пользу принести, послужить и всякое такое. Но это все враки. Если человек действительно рвется в бой, он просто берет и идет. Не знаю, как тебе объяснить, но по нему это видно. А по Пашке — нет. И когда группа не вернулась, все очень переживали за ребят. Только за Пашку — не особо.
— Получается, не особо любили его у вас тут?
— Да не то чтобы. — Связистка пожала плечами. — Он же, понимаешь, вроде бы и свой, но держался особняком. Просто это надо видеть, знать человека, повариться с ним в одном котле не один день. Тогда и поймешь.
— Понятно.
— Слушай, старший лейтенант, а ты, часом, не детдомовский?
Михаил удивленно посмотрел на собеседницу.
— Сильно заметно? — спросил он.
Женщина понимающе улыбнулась.
— Рыбак рыбака видит издалека. Я ведь тоже такая. После смерти мамки попала в детдом. А когда мне тринадцать было, тетка нашла меня и забрала. Одна она у меня осталась. Вовка-то погиб. Ну, и пацаны еще.
— Ладно, Вера, спасибо вам.
— Было бы за что. Ты, знаешь, пиши, если что. Ты парень вроде хороший. Хоть и интеллигент.
