Они прошли на кухню. Захаров тяжело опустился на табурет, а Митьков подошел к окну и наполовину сдвинул занавеску. Это был своего рода условный сигнал, что все в порядке. Он не знал, кто за ними наблюдает — Юркин или еще кто-то из офицеров, но знак наверняка увидят.
— Что теперь? — спросил Захаров.
— Уже забыл? — усмехнулся старший лейтенант. — Ночью пойдем к колонке, дашь знать связнику, что готов к работе.
— Это я помню. Что сейчас-то делать?
— Ничего, — пожал плечами Михаил. — Не бойся, привязывать тебя к стулу или еще к чему-нибудь я не буду. Но и уйти отсюда не пытайся.
— Да я и не собирался, — покачал головой Захаров. — Куда мне идти-то? Некуда ведь. Разве что в Ростов возвращаться, так меня быстро поймают.
«Это уж точно, — подумал парень. — Если наши или милиция не схватят, то на местных бандитских молодцов нарвешься. А у них разговор недолгий».
— Что же ты, пока здесь работал после фильтрации, не обзавелся ни приятелями, ни подружками?
— Нет. Приятели бы мне помешали, а это… Ну, заглянул пару раз тут к одной. То ли Клава, то ли Клара ее зовут. Не помню точно. Но я же так, зашел ненадолго да ушел. Вот и все дела.
— Что, ни свиданий, ни цветочков? — ухмыльнулся Митьков.
— Да какие цветочки, — скривился Захаров. — Это же так, шлюха местная. А им не цветочки подавай, а либо деньги, либо выпивку со жратвой.
— Либо и то и другое.
— Ну, да.
— Все ясно, — сказал старший лейтенант.
Какое-то время они просто сидели молча и курили, пуская дым в потолок. Потом Захаров предложил:
— Может, я чай заварю?
— Ну, завари, — милостиво разрешил Михаил. — Чай вон, в шкафчике. Вода есть, чайник тоже.
Краем глаза он смотрел, как Захаров суетится на кухне, разжигает керосинку, ставит чайник, ищет заварку. До ночи времени еще было много. «Ох, я тут с ума сойду от скуки, — мелькнуло в голове у парня. — Еще за этим гадом присматривать». Единственное, что успокаивало, — то, что утром его сменят. А вот ночь предстояла бессонная.
— Чай готов, гражданин начальник, — доложил Захаров и достал с полки пару чашек.
— Ну, раз готов, давай тогда почаевничаем.
Чай они пили молча. Можно, конечно, скоротать время за разговорами, но Митьков не сильно горел желанием общаться с Захаровым. Да, он вынужден находиться рядом с ним по долгу службы, но как человек этот тип был ему глубоко неприятен. Старший лейтенант даже подумал, что побыстрее бы это все кончилось, чтобы не лицезреть эту мерзкую рожу.
— Гражданин начальник, — нарушил тишину Захаров, — а вы сами откуда?
— Отовсюду, — пожал плечами Михаил. — Я — детдомовский, не знаю, откуда я.
— Повезло вам.
— Чем же?
— Тем, что не знаете своего происхождения.
— А тебе, стало быть, не повезло?
— Мне — нет. Моего отца раскулачили. И на мне столько времени это клеймо висело. Чуть ли не в лицо мне за это плевали. Я ведь поэтому и уехал, потому что не мог уже так дальше жить. Что бы я один сделал? Да ничего.
— А как же ты Сеньковым стал?
— Случайно. Я же в Ростов на перекладных добирался. Ну, по пути и прикопал в лесочке свои документы. А там в милицию пошел и сказал, что украли случайные попутчики. А почему Сеньков… — Захаров посмотрел в окно. — Приятель у меня закадычный был в детстве с такой фамилией. Сережкой звали.
— И где он теперь?
— Не знаю. Его семья уехала, когда я в школу пошел. Мы с тех пор и не виделись. Даже не знаю, живой ли.
— А почему фамилию жены взял? Это ведь, сам знаешь, редкость.
— Знаю. Обычно жена мужнину фамилию берет. Но у нас наоборот вышло. Нарвался я там на эту барышню. Папаша у нее какой-то интеллигентишка был, кичился происхождением. Ну, может, и сейчас есть. Вот и она такая же была и уговорила меня, мол, давай так сделаем. Я пожал плечами и согласился.
— Но потом-то все равно развелись, — хмыкнул парень.
— Да потому что шалавой она оказалась. Несмотря на всю свою интеллигентность. Поэтому и разбежались. Ну, я фамилию ее и оставил. Не знаю, насколько интеллигентная, но я уж к ней привык.
— Ясно все с тобой. — Офицер допил чай и дал понять, что не собирается дальше продолжать разговор о прошлой жизни своей или собеседника. — Иди пока, отдыхай. До ночи у нас еще времени много.
Юркин, как и обещал, пришел ночью. Митьков с Захаровым к этому времени уже успели сходить в назначенное место. Идти им, правда, пришлось в абсолютной темноте. Потом старший лейтенант беспрерывно жег спички, пока арестованный надкусывал изоленту и прилеплял ее куски к колонке.
— Я смотрю, все прошло удачно, — заметил капитан, глядя на спящего в раскладном кресле Захарова.
— Так точно, товарищ капитан, — устало выдал Михаил. Он сидел на кухне, держа в руках кружку крепкого чая, пытаясь разогнать сонливость — прошлая полубессонная ночь все же сказывалась.
— Ничего, боец, потерпи. Утром тебя сменят, хоть поспишь немного.
— Надеюсь, нам не придется тут неделю торчать, — вздохнул парень.
— Я тоже на это надеюсь. Давай, Мишаня, держись. Мне все-таки кажется, они не затянут с ответом.
— Дай бог, чтобы так. Да и тоска смертная здесь. Со скуки помереть можно.
