Старший лейтенант тихонько подобрался к стоящей дверце. Он аккуратно сдвинул висящую тряпку поближе к краю, чтобы она закрывала образовавшийся между дверцей и стеной прогал, и ему в нос ударило облачко пыли. Михаил зажал нос, чтобы не чихнуть, и нырнул под дверцу. Да, здесь можно только присесть, притом на пол, точнее, на какое-то тряпье. Чудом ухитрившись не создать лишнего шума, парень опустился на ткань, подобрал ноги и прижался спиной к стене.
Он успел вовремя — со стороны входа послышались шаги. Митьков замер. Из-под края тряпки он увидел, как мимо него тихо прошла темная фигура и скрылась в соседней комнате. Потом раздался скрип половиц — это, видимо, уже Захаров то ли повернулся, то ли шагнул навстречу ночному гостю.
— Паша, — негромко позвал незнакомец. Голос у него был низкий, но приятный. В ночной тишине и пустом доме все звуки, а особенно голоса звучали громче обычного.
— Саша? — удивленно спросил Захаров.
— Да, это я.
— Не ожидал тебя увидеть.
— А я вот ждал. Как только инструкцию получил. Долго же ты шел.
— Сашок, тут такое дело…
Собеседник сделал паузу. Старший лейтенант напрягся. У него было с собой оружие. Да, Юркин не раз предупредил Захарова, чтобы тот не устраивал самодеятельность и не откалывал никаких номеров. Но он все-таки живой человек. Кто знает, что у него в голове творится?
— Что за дело? — нетерпеливо спросил невидимый Саша.
— Я сделал все, что надо. Остался в лагере, прошел фильтрацию. Меня ни в чем не заподозрили. Устроился в местную часть. Но потом откуда-то всплыло, что я сам сдался в плен, и меня арестовали.
— Вот как?
— Да. Но я сбежал.
— Неужели? И как же?
— Меня хотели переводить в тюрьму в другом городе. Как я понял, там и суд должен был быть. Ну, и когда меня вывели, я решил: была не была. Врезал конвойному и сбежал. Думал, подстрелят, стало быть, судьба. Но повезло.
— Да уж, действительно повезло, — усмехнулся незнакомец. — И кто же тебя допрашивал?
— Да все кому не лень. Даже из СМЕРШа приходили. Но я сказал только про плен. Про разведшколу они не знают.
Несмотря на ночную прохладу, по лицу и телу Михаила тек пот. Он боялся даже шевельнуться, чтобы вытереть его. Единственное, на что его хватило, — это сунуть руку под пиджак и нащупать пальцами рукоятку пистолета.
— Твое счастье, что не знают. Или что ты вовремя сбежал. Смершевцы — дотошные гады, все вытрясут, вместе с кишками и костями. Рано или поздно узнали бы.
«Это уж точно, — невольно подумал парень. — Особенно один упрямый капитан по имени Дмитрий Федорович».
— Значит, свою должность в части ты потерял и теперь в бегах? — продолжал допытываться Саша.
— Да. Прячусь тут у одного шаромыжника. Воровством на рынке промышляет.
— Что же, он тебя по доброте душевной к себе пустил?
— Нет, конечно. Пришлось отдать ему мою заначку. Но лучше уж так, чем за решеткой.
— Да неизвестно, что хуже или лучше. Ты, Паша, фактически провалился. Ты же помнишь, какая у тебя была задача?
— Помню. Ну… Виноват, так вышло. Я даже не знаю, как так получилось, что командир разведгруппы, с которой я тогда пошел, остался жив. Его же немцы хорошенько так пулями нашпиговали.
«Да уж, бедный командир Васильев, — вздохнул Митьков. — То, что он после такого сумел добраться до своих живым, иначе как чудом не назовешь».
— Тут уж бесполезно гадать, что да как. Получается, зря тебя оставили?
— Нет, не зря. У меня кое-что есть.
— И что же?
— Нашел я несколько интересных мест. Даже на карте отметил.
— И что, она у тебя здесь, с собой?
— Сашок, я же не совсем дурак, чтобы такое в карманах носить. И так рисковал, пока сюда шел, через каждый шаг оглядывался. Но припрятана в надежном месте, просто так ее никто не найдет. Я ее перед арестом успел спрятать.
— Вот как, — заинтересованно произнес собеседник. — Тогда завтра принесешь ее с собой.
— Сюда же?
— Нет. Запоминай адрес: Сиреневая улица, где пивная. Знаешь это место?
— Знаю, сам туда ходил.
— Так вот, завтра, как стемнеет, зайдешь со двора. Возле подъезда там будет еще одна дверь, она ведет в подвал. Заходи туда, постучи во вторую два раза с перерывом. Запомнил?
— Да. И вот еще что, Саша…
— Что?
— Я, пока в части был, подружился с политруком. Он меня свел с бойцами. Так вот там есть человек, готовый нам помочь.
— Что за человек? — настороженно спросил собеседник.
— Да парнишка один, из «лишенцев». Недолюбливает он советскую власть, но скрывает это. Я с ним просто как-то разговорился, он и выдал себя.
— Хм… — Незнакомец сделал паузу. — Люди бы нам не помешали. Нас хоть и немного, но и помощь лишней не будет. Ты в этом парне уверен?
— Ты же знаешь, ни в чем нельзя быть до конца уверенным.
«А вот это он правильно сделал, — оценил старший лейтенант. — Если бы Захаров твердым голосом сказал, мол, да, уверен на все сто, то опять выходила бы идеальная легенда. А так правдоподобно».
— Соглашусь с тобой. Сможешь связаться с этим парнем?
— Попробую. Просто в часть мне соваться нет резона, а в городе его ловить, сам понимаешь…
— Понимаю. Но сделай. В крайнем случае заплати этому типу, у которого живешь, чтобы записку передал.
