— Девять или десять. Но он порол меня еще лет до четырнадцати. И вот однажды ночью завалился домой и принялся доставать мать из-за какой-то ерунды. Бил ее до тех пор, пока она не свернулась клубком на кровати, умоляя его остановиться. Я… — Парень осекся. — Скажем так, отец ушел и больше не вернулся. Это был последний раз, когда мы с матерью его видели. Но спортивный зал я не оставил. Дзюдо, кикбоксинг — все это было мне по душе. В конце концов я бросил школу и стал работать на владельца спортивного зала, который был уже стариком. Золотое сердце, вот только напрочь лишен коммерческой жилки. Залу грозило банкротство, ну и я вроде как помог ему устоять на ногах. Со временем мы стали партнерами, а потом я выкупил его долю, сделал кое-какие вложения. — Он пожал плечами. — Так что вот так.
Какое-то время Катрина молчала, осмысливая его рассказ.
— Мне очень жаль, Джек, — произнесла она наконец, — что тебе столько довелось перенести.
— Это жизнь, — отозвался он. — Живешь, учишься, растешь. Я не стал бы тем, кем являюсь сегодня, если бы не прошел через все это дерьмо ребенком. И уж вряд ли бы мчал по шоссе этим прекрасным утром с такой милой пассажиркой рядом, обернись все по-другому. — Джек подмигнул ей.
Катрина не удержалась от смеха и покраснела:
— Ты просто нечто!
— Ты тоже, Кэт. Я серьезно. Подобных тебе женщин я нечасто встречал.
Ей захотелось расспросить парня об этом, о его прежних отношениях. И все же она решила, что за одно утро выведала и без того слишком много, и потому сменила тему:
— А почему Ливенворт? Ты говорил, что здесь проездом, но почему именно здесь? Я хочу сказать, место красивое и всякое такое, но все-таки не совсем подходящее для…
— Я и сам не знаю. Может, именно потому, что здесь действительно красиво. Милое местечко, чтобы провести пару недель.
«Всего пару недель!» — подумала Катрина и тут же принялась гнать от себя эту мысль, сосредоточившись на красочном пейзаже за окном. В машине воцарилось молчание.
Скоро на обочине мелькнул указатель съезда на внутриштатное шоссе номер двести семь, и девушка тут же вспомнила ночную поездку с Заком, в самый разгар грозы. Неужели это произошло всего неделю назад? По ее ощущениям, с тех пор прошло уже несколько месяцев.
Джек свернул направо, на узкое шоссе, ведущее к национальному парку «Озеро Уэнатчи», где начались совсем уж разбитые проселочные дороги, явно не предназначенные для спортивных автомобилей с низким клиренсом. Наконец они подъехали к арендованному деревянному коттеджу в форме шалаша. Строение оказалось несколько обветшалым и потрепанным непогодой, но именно такое и отвечало желаниям Катрины.
Джек остановился возле серебристого пикапа, припаркованного перед домом, и пара выбралась из машины. Девушка с наслаждением вдохнула свежий горный воздух.
Дверь коттеджа отворилась, и наружу, опираясь на трость из полированного дерева, вышел старик в черных плисовых брюках и черной водолазке. Его редеющие седые волосы были подстрижены практически под ноль, кожу усеивали пигментные пятна. Через очки без оправы он внимательно разглядел пришельцев.
— А, добрались, — резюмировал старик и зашелся кашлем.
— Я — Джек, — представился парень и протянул хозяину руку. — А это Катрина.
— Привет. Я Чарли. Времени у меня немного, надо тащиться на чертовы похороны. Каждый год их все больше и больше. Скоро и мой черед настанет. И кто на мои явится? Да никто, потому что все уже, черт возьми, мертвы. Но заходите же, я покажу вам дом. Обувь не снимайте.
Интерьер жилища отличался сельской простотой. Под потолком висела люстра из колеса телеги, а перед старинным каменным камином стояли залатанный диван и кресло-качалка. На кухне было лишь самое необходимое: видавший виды холодильник, совсем уж древняя плита, мойка из нержавейки да пара буфетов. Катрина заглянула в ванную, где обнаружила весьма ненадежный на вид пластмассовый унитаз, раковину с зеркалом и старомодную ванну на ножках-лапах. Последняя тут же навела на мысли о ванной в Ливенворте, и, вспомнив о неизвестном вуайеристе, девушка поежилась.
На чердак вела узкая и очень крутая лестница. Обстановка там состояла из двуспальной кровати да маленькой тумбочки с электрическим будильником. Здесь стоял затхлый запах старого дерева и одеял — впрочем, неприятным назвать его было нельзя.
— Наша семья владеет этим домом уже много лет, — сообщил Чарли. — Дед построил его после Великой депрессии, и я в детстве регулярно сюда наведывался. Братьев и сестер у меня нет, так что родители оставили дом мне — единственное, заметьте, что хоть чего-то да стоило.
Тут старик снова зашелся кашлем, прикрыв рот платком.
— Чертовски холодно, — посетовал он. — Поэтому-то я и сдаю его. Мы-то живем в Скайкомише. Моя благоверная не хочет отпускать меня сюда на осень и зиму. Дом не утеплен, водяного отопления нет. Все пугает меня, что я подхвачу здесь пневмонию. Говорит, как заболеешь, так в могилу и перебирайся — все равно скоро помрешь. Чертовы бабы! Не выношу их! Без обид, мэм.
