— Тогда, быть может, вам стоит подумать, не сообщить ли о нем в полицию самой.
— Ах, я не знаю, — честно призналась девушка.
— Я все же полагаю, что именно над этим вам и следует поразмыслить.
— Вы кому-нибудь расскажете об этом, преподобный?
— Конфиденциальность всех признаний абсолютна. Это тайна исповеди.
Катрина все не решалась оторвать взгляд от своих рук, судорожно сцепленных на коленях.
— Скажите, я плохой человек?
— Господу претит грех, а отнюдь не грешник. Господь не мстителен и не злопамятен, но милосерден и великодушен. Даже если вы и отвернулись от Него, Он от вас не отвернулся.
— Значит, вы прощаете меня?
— Никто из людей, сколь бы благочестив и учен он ни был, не обладает правом прощения грехов. Право это принадлежит единственно Господу нашему. Однако Он осуществляет свои деяния посредством людского служения, и через меня ваша связь с милостью Господа может быть восстановлена.
— Что же я должна сделать?
— Раскаиваетесь ли вы искренне в совершении этих смертных грехов?
— Да.
— Совершите ли вы их снова?
— Нет. Ни за что и никогда! — И это была правда. Никогда еще в своей жизни Катрина не была в чем-то так уверена.
— Ваша епитимья — прочесть сто раз «Отче наш» и сто раз «Аве Мария». И еще вы должны обязаться провести в течение следующего года сто часов за общественными работами, где сочтете нужным.
— И это все? — удивилась девушка. Как ей представлялось, заслуживала она гораздо большего наказания.
— Принятие епитимьи — способ выражения вашего искреннего сожаления. Размышляйте о своем грехе, молитесь за тех, кому причинили зло, и просите Господа о наставлении, как вам поступить. Бог Отец милосердный, посредством смерти и воскрешения Сына Своего, примирил мир с Собой и ниспослал нам Святой Дух ради прощения грехов наших. Через служение Церкви да ниспошлет Господь и вам прощение и покой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа прощаю вам грехи ваши.
— Аминь.
— Благодарите Господа нашего, ибо Он милостив.
— Спасибо вам, преподобный.
— Ступайте с миром, дочь моя, и да хранит вас Господь.
Когда Катрина вернулась к дому, на ступеньках крыльца ее дожидался Джек. Он отбросил в сторону сосновую шишку, которую вертел в руках, и встал.
— Ходила на прогулку? — Хотя вопрос и прозвучал вполне приветливо, парень все же смотрел на нее с подозрением.
— Бандит со вчерашнего утра не гулял, — небрежно бросила девушка. Ей не терпелось узнать, видел ли Зак сцену убийства. — Так как все прошло?
— Хочешь услышать сначала хорошую новость или плохую?
У Катрины так и упало сердце. Плохая новость? Вряд ли она вынесет еще хотя бы одну.
— Плохую, — тем не менее мужественно ответила она.
— Зак знает.
Кровь застучала у нее в висках, к горлу подступила тошнота.
— Хорошая же новость в том, — беспечно продолжил Джек, — что он никому не расскажет.
— Почему ты так уверен?
— Поверь мне.
Девушка упрямо скрестила руки на груди.
— Что ты ему сказал, Джек?
— Я заключил с ним сделку, понятно? И хватит об этом.
Катрина вдруг ощутила смутное дежавю.
— Ты ему угрожал? Его семье?
— Какое это имеет значение?
— Да сколько можно угрожать людям!
— Тебе так хочется отправиться в тюрьму?
— Джек… Для меня это уже слишком!
— Я уверен на сто процентов, что он будет держать язык за зубами.
— Как и рыжий?
— Как и рыжий. Никто ничего не скажет.
— Господи, Джек! — Катрина сокрушенно покачала головой. — И что нам теперь делать?
— Теперь можно расслабиться. Может, съездим куда-нибудь перекусить?
— Перекусить? Нет, это невозможно!
— А чего тогда тебе хочется?
— Просто прилечь.
— Послушай… — Парень приподнял ей голову за подбородок и заглянул в глаза. — Если тебе что-то понадобится, даже просто поговорить, позвони мне. Все уже позади.
Катрина кивнула и поднялась по ступенькам в дом. Через закрытую дверь она услышала, как отъехала машина Джека.
Пять минут спустя прибыла полиция.
Кристал Бёртон сидела на скамейке перед входом на заправочную станцию, уставившись невидящим взглядом на сорок девятую страницу потрепанной книги в бумажной обложке. Ее вторая попытка продраться сквозь текст снова провалилась.
Девушка поморгала — и слова на бумаге обрели четкость. Она пролистала немного назад и с удивлением обнаружила, что за полчаса не осилила и двух страниц. Не роман занимал ее мысли: она думала о Заке, о книгах и фильмах, которые они обсуждали на пристани, о его безумной теории о киборгах и трансплантации головы, вспоминала поцелуи и кое-что посерьезнее, что случилось позже ночью.
Что же на него нашло этим утром? С чего вдруг ему расхотелось проводить с ней время? Он ведь знает, что уже вечером она покинет Ливенворт. Неужели прошедшая ночь была такой важной только для нее? Или же она просто ошиблась в нем? А может, Зак дал ей отставку не потому, что она ему не нравится, а потому, что они живут в разных городах?
Надо было спросить его об этом. И сказать, что она вовсе не липучка. Она не станет звонить или навязываться по скайпу каждый день. Ей-богу, ее вполне устроит встречаться лишь время от времени. Ничего серьезного.
