— Ну вот. А вчера ваш сын одинаково успешно отыграл на трёх позициях. Он был и центральным нападающим, и атакующим, и опорным полузащитником. И на каждой позиции он показал очень высокую эффективность. Это очень редкий талант, Елена Тимофеевна, очень. У Ярослава уже сейчас есть отменная техника, очень хорошее видение поля, выбор позиции и поставленный удар. Он не столь силён, как его соперники и партнеры, но это как раз объяснимо — возраст. Когда Слава повзрослеет и окрепнет, у него вообще не будет недостатков. И мы очень хотим помочь ему стать профессиональным футболистом. Вот увидите, он очень скоро станет сначала кандидатом, а потом и членом сборной. Причем я говорю не про молодёжную или юношескую сборную. Я говорю про главную команду страны.
— Ему пятнадцать. Как мой сын сможет совмещать учебу и ваш футбол?
— Новый учебный год он начнёт в Орле, в школе-интернате. Будет жить и учиться там и параллельно тренироваться и играть за «Спартак». Это обычная практика, вам ли не знать, вы же учитель, — Сергеева кивнула, и ободренный этим кивком Горбунов продолжил, — а в следующем году Слава поступит в пед. институт.
— Да, на физическое воспитание, — сказала Сергеева. — Мой сын будет физруком. Прекрасная перспектива.
Сарказм в её голосе услышали все, и Прокопенко не выдержал:
— Лен, никаким физруком он не будет. Институт — это формальность, не более чем. Простой способ не идти в армию сразу после школы. Слава с самого начала будет футболистом. Очень хорошим футболистом.
— Так еще лучше, корочка для галочки. Спасибо, Ваня, за дополнение. Он будет не просто физруком, а еще и малограмотным.
— Елена Тимофеевна, я что-то вас не понимаю, — вступил в разговор Бастиан. — О чём вы вообще говорите? Что может с ним случиться?
— Лен, конечно этого никто не может гарантировать, — сказал Прокопенко. — Ты же сама понимаешь, от этого никто не застрахован.
— Ты знаешь, Ваня, я придерживаюсь одного простого правила. Нужно избегать опасных мест. Я не пойду купаться на горную реку или прыгать с обрыва в реку. Это просто опасно и может кончиться трагедией. Сколько у нас мальчишек, да и взрослых тоже, себе руки и ноги переломали на лыковской плотине? Сам же знаешь, что много. Поэтому я никогда сама туда не поеду и не разрешу сыну туда ездить, — услышав это, Иван Петрович мысленно усмехнулся, он прекрасно знал, что Слава с отцом ездил на ту самую плотину. Юный футболист сам рассказывал на одной из тренировок. Впрочем, ему тут же стало не до смеха. — С вашим футболом то же самое. Я считаю, что для Ярослава он просто опасен. А раз так, я никогда не разрешу заниматься им профессионально. В твоей игрушечной команде он, так и быть, пусть бегает. Но не более.
Сказать, что Прокопенко, Горбунов и Бастиан были ошарашены этим заявлением — это всё равно что промолчать. Им и в голову не могло прийти, что родители суперталантливого, но очень юного игрока будут против того, чтобы он играл в футбол.
— Это надо понимать как отказ? — спросил Горбунов.
— Да, именно так. Я всегда буду против того, чтобы мой сын играл в футбол.
— Лен, а ты понимаешь, что парню через два месяца исполнится 16, и он паспорт получит, и будет как минимум частично отвечать за себя сам? Или ты думаешь, что получив отказ сейчас, он успокоится и больше этот вопрос поднимать не будет? — спросил Прокопенко, а потом добавил: — И это не всё. Даже если он тебя послушает сейчас, закончит школу и не будет играть. Он в любом случае поступит в институт, а там всё равно попадёт в команду. Ты своим упорством только ломаешь карьеру парню. А она всё равно начнётся. Не сейчас, так позже. Через три месяца или через год, не важно.
— Знаешь что, Ваня, и вы, товарищи, тоже. Выметайтесь отсюда! — эти вроде бы разумные слова буквально вывели Елену Тимофеевну из себя. — Я уже всё сказала. Ни в каком орловском «Спартаке» он играть не будет. Точка. Вопрос закрыт. И я, и его отец приложим для этого все усилия.
— Георгий Александрович встанет на сторону Славы, — позволил себе не согласиться Прокопенко.
— Зря ты так думаешь. Я смогу убедить мужа. А Ярослав его послушает. Всё, разговор окончен. Мне некогда!
— Вот ведь стерва, — сказал Горбунов, когда они ошарашенные сели в машину. — Иван Петрович, а что она там говорила про отца Славы?
— Жора хочет, чтобы сын стал футболистом, он сам мне это говорил несколько раз. Так что я не знаю, с чего она взяла, что сможет его убедить.
— Да вот кто его знает, — задумчиво сказал Бастиан. — Ночная кукушка запросто всё перекукует. Но в одном ты прав, Иван Петрович, то, что она сейчас там орала, мало что значит. Даже если сейчас ничего не получится, а я это вполне допускаю, то нужно будет просто подождать. Талант у парня такой, что он и через год будет лакомым кусочком.
— Да жалко его, — сказал Горбунов. — Только время потеряет. Но в целом ты, Николай Августович, прав. И знаете, что? Нужно с отцом парня поговорить. Обязательно нужно.
— Я это устрою, — сказал Прокопенко. — Кстати, они живут тут рядом. Можно прямо сейчас заехать, поговорить со Славой.
