Про себя рыцарь твердо решил: «Какие бы там тайны ни скрывались, но убийство ребенка – худшее из преступлений! Даже моя вера пошатнулась! Говорят, что дети – это ангельские души! Так почему же карающая рука Бога не поразила убийц? Почему гнев Господень не предотвратил преступление? Вероятно, Монтель прав! Свободная воля для людей – слишком шикарный подарок, который люди не в состоянии понять и оценить! И, если есть хотя бы один шанс на миллион, я приложу все силы, но изменю трагичную судьбу королевы Артории!»
Поспать вдоволь Бедиверу и Монтелю не удалось. Спустя какое-то время раздался сильный стук в дверь. Испуганный посланник от сэра Борса сбивчиво поведал магу и рыцарю, что их ожидают в винном погребе нового замка и дело это срочное! Также паренек сбивчиво рассказал о каком-то знаке, который будто бы начертали кровью. Когда маленький человечек ушел, Монтель сел на кровать, поскреб подбородок и рассеянно сказал, глядя на сонного воина:
– Да! Винишко сейчас точно будет кстати!
Как это порой бывает, короткий сон может вернуть силы и внимательность людям, что и случилось с волшебником и Бедивером, которые уже шли по дорожке в саду, которая соединяла старый и новый замки. Монтель что-то неразборчиво напевал себе под нос, а рыцарь Круглого стола, оглядываясь по сторонам, отметил необыкновенное оживление внутри Камелота.
Было известно, что сегодня состоится совет между баронами, но чутье подсказывало обоим, что не это событие являлось причиной суматохи. Еще на подходе к новому Камелоту, величественному строению с высокими башнями и витражами вдоль стен главного зала, Монтель заметил толпу. Всем места не хватало, многие находились у больших ворот, которые вели в замок.
Предвидя появление своих знакомых, Парсифаль и Борс ожидали у главного входа. Из-за таинственной находки оба рыцаря так и не явились в старый замок Камелота, как было условлено ранее. Поприветствовав друг друга, сэр Парсифаль перешел к сути:
– Когда слуги спускались за напитками в погреб, то случайно оборвали занавеску, которой специально прикрыли какую-то пентаграмму. Я не знаток волшебства, но даже я могу понять, что связано это с велиарами и магией тьмы.
Монтель лишь кивнул и попросил показать ему дорогу, чтобы лично осмотреть символ. Парсифаль и еще несколько рыцарей, прокладывая путь сквозь толпу, вели мага к таинственному знаку.
Кудесник, только взглянув на мазню кровью, сразу же понял, с чем они имеют дело: кровавые руны, которые открывают портал в ад, но здесь не хватало одной детали, чтобы задействовать его. Следовательно, неизвестный автор этого художества не хотел призывать тварей преисподней сейчас, а оставил работу недоделанной с умыслом, попытавшись ее спрятать.
С таким связующим ад и Британию порталом Монтель уже имел дело, когда оказался в лесах рядом с Ландой.
Закусив губу, чародей прикидывал в уме варианты. Но не того, как уничтожить портал – это было просто: необходимо просто уничтожить знаки на стене. Маг обдумывал возможности и выгоды, которые можно получить от обнаружения адской магии в сердце Камелота.
– Скоро должен состояться совет баронов и владетелей. Я должен выступить там, ибо беда эта будет важнее споров именитых мужей! А это, – Монтель кивнул на пентаграмму, – необходимо уничтожить немедля!
Здоровенный детина с хмурым лицом, что стоял рядом, только кивнул, взяв огромный молот, и парой мощных ударов обрушил часть стенки.
Пока собирались бароны и их вассалы на совет, чародей решил истолковать свои идеи Бедиверу, когда те вернулись к себе, чтобы позавтракать. Аппетита не было, поэтому рыцарь ограничился ломтем хлеба с вином, а Монтель и вовсе взял лишь яблоко, о котором вспоминал время от времени.
– Эти символы – знак большой беды, Бедивер! Последователи Белиала среди нас! Ты и без меня, наверняка, догадывался, что велиары ушли, но затаились где-то в ближайших лесах или склепах. Пробьет час, и они придут в Камелот вновь на решающую битву. А эти порталы призывают тварей пострашнее…
Бедивер в недоумении уставился на говорившего:
– Кого ты имеешь в виду, Монтель?
Маг впился зубами в яблоко, медленно прожевал кусочек, смотря куда-то в сторону с недовольным видом.
