– А какая разница? – возразил Сальвадор, оставив руку женщины в покое. Будто у него вдруг кончились все силы, он сел на своё место, сжал руками виски. – Для меня ничего не изменилось, Четта. Стоит мне переступить порог виллы, и я снова тот мальчишка. Незаметный, угловатый, вздрагивающий от каждого шороха. Будто я снова зову тебя из-за праздничного стола сюда. Это же случилось прямо здесь, на этот самом месте. Я сказал тебе всё, всё, что накипело. Последний раз наговорился от души, вдоволь, всё, что жгло меня изнутри, прежде чем навсегда покинуть Виллу, тихо, никем не замеченный, как ночной вор. Но как бы я ни старался, как ни прятался за книгами и расчётами – они помогали лишь на время. Я даже пробовал найти своё спокойствие в бутылке. Я! Напивался до того, что не мог сам ходить, едва не завалил сессию. Но это мне не помогло. Я всё равно ненавижу этот дом. Ненавижу те воспоминания, которые меня с ним связывают. Ненавижу эти стены, каждый кирпич, балдахины и ковры. Здесь ты. Здесь везде ты. Ты, и он, и ваше счастье, несмотря ни на что. Ненавижу…
Оба молчали, пряча друг от друга глаза. Даже воздух в саду вдруг потяжелел. Стало зябко и неуютно. С моря потянуло солью и водорослями. Четта в тихой задумчивости водила пальцем по обручальному браслету, Сальвадор прятал за рукой передёргивающий, как в далёкой юности, щёку нервный тик. Становилось тяжело дышать. Весь мир будто погрузился в глухую тишину, где слышен был только шелест шёлковых юбок и тихое неспокойное дыхание.
Вдруг совсем близко послышались спасительные знакомые шаги. По лестнице в сад радостной козочкой прискакала Золотая Роса и принесла блюдо с виноградом и дольками апельсина. Хозяйка улыбнулась своей самой счастливой радушной улыбкой, поблагодарила служанку и, будто ничего не произошло, предложила ей присесть вместе с ними, но девочка, взглянув на погружённого в раздумья, помрачневшего казначея, только сильнее засмущалась, заулыбалась, с детской непосредственностью спрятала личико в кулачки, сунула за щёку крупную виноградину и ускакала по ступенькам обратно на кухню.
– Так зачем сюда приехал Урбино? – спросила Четта, отделяя кусочек апельсиновой мякоти от кожуры. – Вы прибыли с разницей в несколько дней. Полагаю, задача у вас одна, но почему вы прибыли отдельно?
Сальвадор тряхнул головой, будто очнувшись от захвативших всё его сознание мыслей. Выжидающе посмотрел на сидящую напротив него женщину, весь внешний вид которой наводил на мысль, что всё, что он только что ей сказал, высказал, осталось для её сознания где-то далеко, в другом времени, в другом пространстве и вообще в другой реальности, никак не связанной с её жизнью. Стало больно. Невыносимо больно на месте старого рубца, оставленного давней обидой.
– Нет, боюсь, что задачи у нас с ним как раз-таки разные, – Сальвадор выпрямился, напустив на себя привычный вид человека, озабоченного исключительно делами. – Мы оба приехали из Шеноя после встречи с Витторией– Ларой. Разговор, если быть откровенным, был для графа не из приятных, и боюсь, он приехал сюда, чтобы договориться с Эрнаном о том, чтобы ему предоставили помощь, как я предполагаю, военного характера в случае, если от шантажа и угроз, коими известна Паучиха, она перейдет к деструктивным действиям в отношении хозяина Лагримоны.
– Военная помощь? – не поверила Четта. – Наша армия разбита.
– Да, но вместе с воинами запаса и курсантами кантамбрийская военная машина насчитывает четыре тысячи пятьсот тридцать два солдата пехоты и две тысячи конников. Я только что проверил ведомости.
– Я могла бы и не сомневаться.
– По сравнению с армией Огненосцев и солдатами Ричарда Абертона, это, несомненно, мало, и почему-то я уверен, что ты со мной согласишься – с таким соотношением сил развязывать очередную военную компанию из-за чьего-то упрямства, мягко говоря, неразумно.
– Я могу что-то сделать?
– Если только помочь мне убедить старика присягнуть королю, несмотря на его шаткое положение с его вассалами.
– Он не согласится. Преклони он колено, Лагримона погрязнет в междоусобицах.
– А не преклонит – Гарпия утопит в крови Серый Камень.
– Что ты предлагаешь?
– Пока не знаю. Но если бы это зависело от меня, я убедил бы Эрнана не отдавать Урбино остатки своей армии, а зная тягу брата к воинам, к которым он вообще не имеет никакого отношения, полагаю, это будет непросто.
– Думаешь, проигрыш в битве при Паденброге его ничему не научил?
