Он сам к ней подошёл и положил руку ей на плечо, опустился на колено, уверенный, что она не откажет. Осе собирался поцеловать её невинно, в щёчку, но всё вдруг завертелось, закружилось и вышло из-под даже видимости какого-то контроля. Осе думал, что уже забыл, что такое целовать женщину, обнимать, ласкать, а оказалось, что помнил – и помнил хорошо. Единственное, что оказалось для него тогда в новинку, – это то, что до той ночи он не знал, каково это, когда его не отвергают.
Это был какой-то вихрь, буря, любовники даже не опасались, что их шум может кого-то разбудить. А может, и хотели этого, только Грот в тот момент словно вымер, предоставив им двоим делать друг с другом всё, что заблагорассудится, а когда их силы кончились, разрешил окунуться в мягкую негу, лежать в обнимку и просто смотреть друг на друга без свидетелей.
Осе нежно потеребил мочку уха Халис.
– Эй?
– У-у?
– О чём думаешь? – спросил он, накручивая на палец чёрную завитушку на её виске.
Сонный вздох.
– А ты? – спросила она, прижухнув у него под бочком.
– Я первый спросил.
– А я вторая.
– Хитрая.
– У-у.
– Хочу остаться тут, – признался король. Мысль, которую он до этого не решался озвучить, звучала совсем не безумно. Наоборот, выразив в ней свои мысли, Осе пришёл к выводу, что впервые за долгое время он действительно был уверен в собственном решении.
– В Гроте? – удивлённо моргнула сонная девочка. Или женщина. Осе так и не понял, как относиться к Халис ввиду совершенной невозможности определить её истинный возраст, который мог находиться, по разным догадкам, где-то в промежутке между шестнадцатью и несколькими столетиями. – А Туренсворд?
– Он больше мне не дом. Я там чужак. Сейчас я тут, и мне здесь хорошо.
– Оставайся, – милостиво разрешила эллари. – Люблю тебе готовить.
– Серьёзно? – улыбнулся Осе, будто польщённый её позволением.
– Угу, – Халис не услышала иронии.
– Спасибо, – он защекотал её щёчку.
– Пожалуйста.
– Теперь твоя очередь. Я сказал, о чём думаю, а ты?
– А я – о ведьмах.
Неожиданное признание.
– О ком? – переспросил король.
– О ведьмах. Ну, эллари, – пустилась в объяснения Халис. – Колдуньи. Варождеи.
– В смысле ворожеи?
– Да.
– То есть пока мы всё это время были тут с тобой, ты думала о них? Интересно.
Халис ещё больше засмущалась.
– Не понял ты.
– Действительно не понял.
– Объясню.
По её личику металась тень некоего признания, которое, не выскажи она его сейчас, разорвёт её пополам.
Халис, повинуясь теперь уже неуместной просьбе кирасиров не сидеть голышом на кухне, стащив с Осе почти всё одеяло, завернулась в него и села, нависнув над ним если не как гора, то как маленький холмик с торчащими из волос травинками.
– Так.
Он перевернулся на спину и приготовился слушать.
– Ну?
– Я хотела тебе сказать вот что.
– Обстоятельно.
– Мне в детстве, давно, когда совсем маленькая была, ведьма нагадала, что меня полюбит король. Вот.
– Ого, – удивился Осе, и что-то острое царапнуло его изнутри.
– Она сказала, что, когда наступит время, я окажусь среди гор в каменном замке с короной в чертогах. Сказала, что когда меня попросят там быть, не должна отказывать – то моя судьба. Что ждать буду долго, день и ночь, день и ночь, годы и годы. Что короны будут менять друг друга, много лун и много умирать людей, и что судьба придёт ко мне со звуком копыт быков и коней, и что пятеро будут и тень в скорбном саване, и что среди тех пятерых будет корона. Прошло много лет, много лун, и умерло много людей, а я ждала и знала, что будет. Ведьмы эллари, что прошли обряд, не врут. Плохо им будет, если врут. Потому и не врут.
– Занятное пророчество, – Осе увидел очевидные параллели между словами незримой пророчицы и действительностью. Даже в тени в скорбном саване он узнал свою жену.
– Ты мне веришь? – личико Халис заострилось, будто она опасалась увидеть в лице короля недоверие.
– Верю, – сказал король.
Лицо эллари расплылось в улыбке облегчения.
– А ещё, ещё она сказала, что под той короной будет человек, что полюбит меня, представляешь?
Лёгкий, как пушинка, смех утонул в складках толстого одеяла. Халис засмущалась, покраснела и плюхнулась лицом в подушку.
– Ведьмы эллари не врут, – она вынула из недр одеяла руку и назидательно потрясла пальцем в воздухе. – Никогда.
«Врут», – подумал Осе.
– Значит, ты… любишь меня? – неуверенно спросила Халис, и её глазки с надеждой заблестели.
Король сам затруднялся дать однозначный ответ на этот вопрос.
Простая, доверчивая, наивная девочка. А может быть, и не наивная, а видящая всё как оно есть, незнакомая со сложной гаммой противоречивых чувств и рассуждений, которые находились за гранью её жизненного опыта, мешающего другим отличить чёрное от белого, любовь от чувства вины, симпатию от чего-то серьезнее. А может, всё и было вот так просто, и наивной была не она, а как раз– таки он, отрицая очевидные для себя вещи.
Осе аккуратно притянул к себе счастливую девочку и поцеловал. А она заулыбалась, зарумянилась, обвила мужчину руками и ногами, прижалась крепко– крепко и зацеловала Осе от макушки до плеч, от плеч до макушки.
