– Мехедар, не лезь! – снова замахал на него руками Гастер. – Не лезь! Ну, неужто это вот всё им из-за пары ягодок, Мейра? На прошлой неделе же у меня вот точно всё то же самое было: и колики, и резь в глазах, так Меланта дала перетёртого угля с водой да вино с перцем, и у меня всё сразу прошло. Ну, тошнит ещё иногда, слабость, но помогло же её лекарство.
– А сыпь на ваших руках и во рту тоже была? – фыркнула Мейра, всем своим видом давая понять, что из всех присутствующих лучше осведомлена о симптомах различного рода отравлений.
– Нет.
– А ногти у вас тоже синели?
– Нет.
– Света боялись?
– Нет.
– Потому что вы на прошлой неделе отравились кальмарами и мидиями, хотя власта и говорила, что эти блюда не всякому пойдут, ешьте змей, диких котов и оленину с водорослями – на Аяраке этого добра на ваш век хватит, а эти, – Мейра небрежно кивнула на дверь, – сами в лес пошли, и нет чтобы рябины набрать, или смороды, нет! – увидали голубые ягоды с красной сердцевиной, которые всего в одном месте там растут, захотели разносолу, а мозгов спросить, что это и как, не хватило, вот и нажрались, ни ягодки не оставили! А ягода та – не сморода и не малина, а волчарник, вот теперь и подыхают по собственной тупости.
– Ах ты, дрянь паршивая!
Мехедар схватил Мейру за горло и шваркнул о стену.
– Пьяница! – женщина засадила Мехедару кулаком в ухо. Стражник завопил.
– Выпотрошу!
Гастер кинулся разнимать дерущихся.
– Стой! Прекратить, я сказал! Отпусти её! Пусти сейчас же! – он оторвал мужчину от служанки, и встал между ними, разгоняя в разные стороны, как дерущихся петухов, и держал, пока Мехедар не харкнул себе под ноги, обозначив тем самым конец своих притязаний. – Хорош лаяться! Дело серьёзное. И ты прекрати, Мейра! Да, мои парни тупые, как гуси, даже мой идиот Веснушка оказался умнее, что ягоды брать не стал, что ж теперь? Думать надо, как им помочь, а не драться меж собой! Мы здесь все вместе живём, все повязаны, а вы? Стыдно!
Мейра выпрямилась в привычную струнку и сложила руки на животе.
– Нет противоядия от волчарника, – процедила сквозь зубы прислуга, глядя на Гастера, как ястреб на мышь. – Ножом по горлу – вот одно лекарство.
Мехедар снова бросился в атаку, но Болт успел его оттолкнуть. Зашипел.
– Так, хорош мне тут! Хватит! Ножом по горлу – и кто тебя за язык дёрнул, дурында?
– Говорю как есть. Врать не научена, теперь готовьте ямы. А лучше – сожгите тела. Закопаете трупы после волчарника в землю – трава, что там вырастет, тоже будет отравлена. Наестся её какой олень или косуля, а потом попадёт на наш стол, и трупов будет ещё больше. Хорошо, если ваши протянут хоть пару дней, – Мейра перевела на Мехедара немигающий взгляд. – Но лучше бы им сегодня помереть, в их кишках уже дыры, началось заражение, галлюцинации, завтра будет ещё хуже. Вот и говорю без прикрас – поперережьте им во сне глотки, чтобы не мучались. Всё равно Саттелит за ними скоро явится.
– Какая ж ты злобная баба, – тяжело вздохнул смотритель Ровенны. Его затошнило. Снова закололо в боку, заставив поморщиться.
Мехедар вздохнул, дыхнув на служанку кислым перегаром. Ноздри Мейры брезгливо расширились.
– А Меланта? Она тоже не знает противоядия? – спросил Болт, задумчиво почёсывая затылок.
– Если бы оно было, она бы уже давно им его дала.
– Но что-то же должно быть? Какая-то вытяжка, ну, подумай! Парни-то совсем молодые – ещё жить и жить!
– Я не знаю. Сами у неё спросите. При чём здесь я? Я просто служанка, а власта – травница. Она в кладовой.
Внутри комнаты тихо заплакали. Болт приоткрыл пальцем дверь. В полоске неяркого света обливалось потом молодое некрасивое лицо одного из стражников.
«Дураки. Какие же дураки», – подумал Гастер, глядя на мерзкую картину гниющих изнутри молодых солдат, которые ещё меньше недели назад были здоровыми и полными сил. А ведь ещё когда они из леса вернулись бледные, как покойники, Веснушка говорил этим придуркам, что не надо бы им терпеть тошноту, пошли бы лучше сразу к власте, этой чародейке, за советом. Может, она что и подсказала бы, какую настойку бы дала, как и Болту, чтобы не довести вот до такого. А теперь умирают от язв в желудках и дыр в кишках. Может, и права эта дылда? Ножом их, и всё? И мучиться не будут?
Гастер махнул рукой, закрыл дверь.
Мейры уже не было – ускользнула, бесшумно прошмыгнула, как гадюка. Гастер никак не мог привыкнуть к тому, насколько бесшумно передвигались гирифорские женщины. Не слышно было даже шороха юбки. Стало тихо, тихо до жути, только внизу на кого-то закричала Симза, а потом и Иолли. Раздался грохот разбитой посуды. Наверное, дикий кот, прикормленный Веснушкой, опять пробрался на кухню через окно, стащил чего съестного и перевернул миску со сливками. Шельма хвостатая. Гастер согнулся пополам, потёр живот, прокряхтел.
«Ох, не дай господи дотянуть до такого, что там, в комнате, ох, не дай боже единый».
– Мехедар?
– А?
– Прекрати сосать бутылку и иди к власте. Не верю я Мейре. Пусть Меланта что найдёт. Ножом мы их всегда успеем. Иди.
– Слушаюсь.
