Ложный кот полностью

 — Не забывай, у меня болит рука, а ты заставляешь её напрягать, — показал он взглядом на правую руку, что упиралась в края дивана, преграждая мне путь к отступлению.

 — А ты забываешь о наших правилах, и я не запрещаю тебе сесть ровно, не напрягая руку, — продолжаю давать отпор, замечая, как в глазах напротив проскальзывают искорки гнева.

 — Один поцелуй с тобой ничего не сделает, — наклонился он ниже к моему лицу. Я настойчиво продолжаю держать ладони на губах. Пронизывающий взгляд направлен прямо в сердце, чувствую его дыхание на ладони и выставляю вторую руку, стараясь остановить его дальнейшее приближение. Его сердце так спокойно в отличие от моего, что скоро пробьёт грудную клетку. — Можешь и вторую руку туда положить, — насмешливо улыбается, убирая руку с лица. Последняя попытка — сжать губы. Я сделала это, краснея и теряясь в собственных желаниях.

Теплые губы мягко коснулись кожи чуть выше подбородка, проследовали к уголкам губ, а после ловко пробили стену сопротивления. Жгуче и осторожно он бродил языком внутри, пока губы, прикрывая поступление кислорода, сминали и подчиняли себе. Его поцелуй делал меня хмельной, заставляя следовать за ним. Мои нерешительные ответы на его действия, я, правда, надеюсь, что он их не заметил. Тяжелое дыхание, жажда большего и остаточное сопротивление, которое я показывала, впиваясь в мужскую грудь небольшими ногтями.

Он первым закончил мои мучения, отстраняясь и нахально заглядывая в полуприкрытые глаза. Я снова накрыла рот ладонью, сгорая от стыда и проклиная его за бесцеремонность. «Я тоже молодец, сдалась этому озабоченному манипулятору!»

 — Живая? — откровенно насмехается. Для него поцелуй ничего не значит. Он просто проверяет правдивость полученной информации. От этих мыслей кровь вскипает, а сердце больно сжимается.

 — Спишь на диване! — крикнула я, резко поднимаясь с дивана, оттолкнув Юнги в сторону.

 — Кристи, — позвал он, продолжая улыбаться. «Смешно ему! Бесит!» Не обращая внимания, захожу к себе в комнату, захлопнув за собой дверь.

***

Мои худшие опасения оказались правдой, как и то, что рассказал нам офицер тем вечером. Юнги научился контролировать превращение, но для этого ему нужна была моя слюна. Я злилась, но была бессильна перед его нежными поцелуями, перед глубоким гипнотическим взглядом, что обезоруживал, стоило встретиться с шоколадными глазами. Он знал, когда я уязвимее всего, знал, как нужно подойти, чтобы получить «лекарство». Я таяла от поцелуев, хотя каждый раз сопротивлялась, пусть и не изо всех сил. «Я просто не могу оттолкнуть его. Этот чертов засранец мне очень нравится», — говорю себе, смотря, как он собирается на работу. Встаю из-за стола и, приблизившись к парню, задумчиво поправляю галстук.

 — Что-то случилось? Ты сегодня тихая, — с подозрением спрашивает, одергивая рукава пиджака. — Хочешь добровольно подарить мне «лекарство»? — подшучивает, ехидно приподнимая уголок губ.

 — Размечтался, — затягиваю потуже петлю и, не поднимая взгляда, отхожу в сторону.

 — Как скажешь, — поправив галстук, он уходит. Опять что-то больно кольнуло сердце. «Его безразличие, хуже привычной злости».

В тот момент, сидя на диване и размышляя об отношениях между нами, я ещё не знала, каким бывает Мин в ярости. Не знала, что вечер, когда он вернётся с работы, станет нашим последним совместным днём.

Глава 17 - Наш выбор.

Возвращаясь с учебы, я, как обычно, не спеша вошла в квартиру. Свет в прихожей зажегся, встречая меня теплыми лучами, но мрачное лицо парня, что скрестив руки, стоял возле стены — насторожило. Утром он блистал хорошим настроением, издевался и подшучивал, демонстрируя свою самоуверенность, но сейчас казался совершенно незнакомым: густые брови сведены к переносице, темный взгляд, направленный в мою сторону, излучал ненависть и затаённую злобу, будто я сделала что-то противозаконное и подставила его.

 — Ты уже дома? — по обычаю поинтересовалась я, проходя дальше в квартиру, но стоило мне сравняться с Юнги, как я спиной почувствовала холодную стену, к которой меня с глухим звуком придавили. — Ты что творишь?! — повысила я голос, злясь и кривясь от боли.

 — Ничего не хочешь рассказать? — грубо проговорил он, испепеляющее заглядывая в глаза.

 — Может, это ты мне объяснишь, что произошло?! — искренне не понимала я всего происходящего. «Почему он так зол? Почему делает мне больно?»

 — Собралась сбежать, — достал он билет из кармана, который у меня на глазах превратился в скомканное нечто.

 — Сбежать? Ты ненормальный? Это поездка по учебе, — я была в бешенстве, он только что перешел все границы. — Отпусти меня, пока я не ударила тебя, — предупредила я Юнги, но он не собирался отступать. «Что с ним? И я ещё хотела позвать его с собой? Ну уж нет».

 — Не оправдывайся и не угрожай. Ты не можешь уехать, это не обсуждается, — твердо заявил Юнги.

 — Что, правда? — иронично переспрашиваю, нервно насмехаясь над его высказыванием.

 — Хочешь это проверить? — звучало больше как угроза, нежели вопрос.

 — Спешу тебя разочаровать, но я еду, — твердо настаиваю на своём.