Вечерело, от речки тянуло приятной прохладой, небо поделилось с водой своей синевой, в волнах отражались первые звёзды. После дневной жары приятно было прогуляться по бережку. Мальчишки затеяли охоту на дремавших на тёплых камнях лягушек, Танюшка бросала в воду мелкие камушки, устроившись на травке. Даша отломила от берёзки веточку, отгоняя от Лизоньки, что спала на моих руках, тоненько пищавших комаров.
– Поверить не могу, – жена закатила глаза, – прямо в Москву позвали?
– Да, – улыбнулся ей в ответ, – Шен настоящий профи.
– Там и с других стран борцы будут? – В последнее время Дарья часто расспрашивала меня о правилах греко-римской, или как пока её здесь называли, французской борьбы.
– Нет. Только наши все. Турнир не международный, не дорос я ещё до таких.
– Вот увидишь, потом и за границу звать станут, – уверенно заявила жена, – ты вон у меня какой, – не без гордости глянула она в мою сторону.
– А за границу отпустишь?
– Куда ж я денусь, коли решил ты спортом заняться? – тихонько рассмеялась жена. – Только возвращайся скорее. Видно, судьба моя такая жить с перекати-полем.
– Милая, – обнял я её за плечи, – куда бы ни забросила меня судьба, знай твёрдо одно: я всегда вернусь к тебе, к вам.
– Знаю, Егорушка.
Раздался смачный всплеск, то Самир, потянувшись за лягухой, поскользнулся на мокром камне и шлёпнулся в воду под смех братьев и сестры.
– Ничто на свете, никакие награды и деньги не заменят мне вас, родная, – я поправил краешек пелёнки, который закрывал личико младшенькой.
Мы мечтали о будущем, а река подмигивала глазами-звёздами, шептала волнами, словно говоря: изменчива жизнь, как стихия и только одному подвластна – настоящему человеку.
Несколько лет спустя
– Переводи в партер! – гонял я по ковру Фильку и ещё одного паренька. – Здесь выходи на балл! Ну!
– Дядька, – точно извиняясь, промямлил мой протеже ломающимся юношеским баском, – Тимка в клинч всё норовит.
– Никаких оправданий. И какой я тебе дядька? Сколько раз говорить, называй или по имени-отчеству, или тренер. Племянничек нашёлся, – беззлобно отчитывал я подросшего Фильку, который первый записался в мою секцию борьбы и уже показывал достойные результаты.
– Извините, Егор Иванович, – шмыгнул носом подросток.
Отошёл, наблюдая за малышнёй, что разогревалась перед спаррингами. Городские власти выделили нам небольшой зал под секцию, и теперь я занялся тренерской работой. Буду ковать кадры, как говорится.
Позади все этапы пути спортсмена: разъезды, соревнования и титулы. А может, ещё и тряхну стариной, кто его знает? Жизнь здесь слишком непредсказуема.
Вспомнил, как Шен добивался разрешения на мою поездку в Москву. Оббил все пороги в местном отделении Комитета физической культуры и спорта, предъявлял им бумаги из Чунцина. Не знаю, как ему всё удалось, но мои разряды признали и к соревнованиям допустили.
Сегодня я имел звание мастера спорта, что и позволило заняться воспитанием молодёжи. В моём бы мире такая карьера всех изумила, но тут другое. Время было сложное, спортсменов не так много, не было многочисленной конкуренции, однако, признаться, среди них имелись отличные профессионалы. И мой путь дался нелегко. Власти Свердловска с охотой согласились выделить помещение, слишком много беспризорников и просто детей маргиналов болталось по улицам, примыкая к шайкам воров. А так хоть ребята под присмотром, и потом, борьба не та дисциплина, где можно позволить себе «вольный» образ жизни. Для наглядности мы устраивали товарищеские матчи в местных ДК, чтобы показать мальчишкам, что есть и другая жизнь. Трудная, но почётная.
Сейчас у меня было пять групп, так что в крохотном спортзале буквально дневал и ночевал. Шен обещал привезти ещё тренера, но пока я был один за всех.
Многое из оборудования мы делали своими руками, прямо в нашем дворе: груши, турник, брусья. Я даже соорудил невиданный ещё здесь аналог тренажёра «Бык», ручка у него была в форме рогов, отчего он так и назывался, а к ней крепился трос, куда навешивали блины от штанги. Это «чудо техники», позволяло создать имитацию боя, а спортсмен задействовал весь мышечный массив.
– Егор Иванович! – подскочил детдомовский мальчишка, Петька. – А Колька опять в драку лезет.
– Николай! – одёрнул я пацанёнка. – Захотел вылететь из секции? Сколько раз говорить: чем больше сила?
– Тем больше за неё ответственность, – закончил фразу кудлатый мальчишка, похожий на цыгана.
– Снова предупреждать не буду. И всех касается! – Повысил голос я. – Три нарушения дисциплины и выгоню к такой-то матери отсюда!
– Вы так смешно матюгаетесь, тренер, – заржал Колька.
– Я не матерюсь, к твоему сведению (хотя бы при мальчишках), но с вами по-другому иной раз не поговоришь. Ступай к турнику, спусти пар, забияка.
Мальчишка довольный, что сурового наказания не последовало, вприпрыжку помчал к деревянной перекладине, которая была выше его роста, и, как обезьянка, вскарабкался по стойке наверх, цепляясь руками и ногами.
– Ещё двадцать минут и отбой! – оповестил я всех.