Пограничник быстро что-то затараторил, Шен вытащил из кипы документов пару бумаг, отвечая на вопросы, сунул их под нос чинуше. Тот снова пробежал их глазами, затем, точно нехотя, кивнул и скривился, должно быть, это означало улыбку.
Забравшись в машину, дождались, когда перед нами откроются ворота, и рванули на родную землю.
– Пронесло, – выдохнул Шен, нервно расстёгивая ворот рубахи, – что Егор, добро пожаловать домой, – расхохотался он.
Я вдохнул полной грудью. И пусть на зубах скрипела дорожная пыль, только воздух здесь был совершенно другой. Особенный, пряный, невероятно дурманящий. Даже подумать не мог, что существует запах Родины, но теперь знал, он есть.
Наш Фиат мчал по пустынным дорогам, но мои мысли неслись быстрее, душой я уже был дома, обнимал жену и детей. Больше не радовало раздолье степей и сказочная красота лесов, меня накрыло нетерпение. Короткие остановки, чтобы пополнить запасы провианта и немного поспать. Боль во всех мышцах от постоянной тряски, запах пота от немытого тела и нестираной одежды. Только это мелочи. Мы победили: забрали деньги и добились того, чтобы меня допустили на профессиональные соревнования.
Мимо пролетали города и деревушки. Я и не представлял, как соскучился по родной речи. Смешной китайский говорок порядком осточертел, да простят меня потомки мандаринов. Только их отрывистые слоги с придыханием резали уши хуже пенопласта, которым водят по стеклу. Да и сложно, когда не понимаешь ни слова, чувствуешь себя неполноценным.
Шен тоже не отличался многословием, что-то обдумывая, решая в уме новые задачи. Ему теперь придётся нелегко, однако если он вот так сразу согласился выкупить мне свободу у Луки, то овчинка выделки стоит. Впрочем, все мои возможности он видел, иллюзий не строит, прекрасно понимая, на что я способен.
А что, собственно, надо мне? О ринге, точнее, ковре я и правда мечтал. И что дальше? Как же дом, семья, дети? Получится ли совместить и спорт, и родных. Выбирать не хотелось, но и быть мальчиком для битья у местных бандюганов тоже порядком осточертело. Только в нынешнее время жизнь семьи во многом зависела от мужчины. Это не эмансипированный двадцать первый век, где женщина порой зарабатывает побольше мужа. И деревенская жизнь прежде всего: пашни, огород, скотина. Куда тут Даше одной управиться. Отец и мальчишки, конечно, помогут, но справятся ли? Конечно, я не буду отсутствовать постоянно, однако спорт подразумевает чемпионаты, куда уж без них. Мысли роились в голове, как дурная мошкара. Я всё думал, борьба – попытка вернуть знакомое прошлое или действительно то, что мне необходимо? А мой дар? Быть может, в этом мире он и стал предназначением, а не это всё? Ездить по деревням, помогать людям. Хотя всё сильнее о себе заявляет главный посыл социализма – человек венец природы, а значит, нет богов, нет и чудес. А что такое лозоходство, как не магия? Упекут ещё в психушку, буду там на препаратах слюни в подушку пускать.
Терзался я так, пока не показались вдали знакомые частоколы околицы нашего села Светлая речка.
– Держись, – залихватски крикнул мне Шен, тоже повеселевший к концу пути, – сейчас подвезу, как барина.
Машина рыкнула и выбросила из-под задних колёс столб пыли, нас услышали деревенские мальчишки, чуть ли не кидаясь под капот.
«Дяденька, покатай!» – неслось со всех сторон.
Шен отчаянно крутил руль, объезжая ямы и ухабы, Фиат подпрыгивал и трясся, как в лихорадке. Вся деревня высыпала на улицу, поглядеть на такое чудо, машины тут бывали нечасто.
Мои мальчишки тоже не упустили момент, Фиат они уже видели перед расставанием и сейчас, сорвались со всех ног, помчавшись к нам навстречу.
Шен сбросил скорость, Равиль, Стёпка и Самир по очереди забрались в салон, на зависть остальной детворе, и мы лихо подкатили к воротам, перепугав всех местных псов.
В грозном лае зашёлся Алтай, бряцая цепью, а в проёме калитки показалась взволнованная Даша. И в этот момент, увидев её родные глаза, дородный стан, ласковые руки, я благодарил Вселенную, что закинула меня сюда своими неведомыми силами. Эта женщина стоила и отсидки в лагере, и всех трудностей, что остались позади и ещё были впереди. Ради неё я пройду полмира, а если надо, вернусь и с другого времени, эпохи, планеты.
Мальчишки гомонили от счастья на заднем сиденье, но я уже ничего и никого не слышал и не видел. Выскочил из машины и прижался к жене, вдыхая аромат её кожи и волос, вытирая слёзы счастья с тёплых щёк.
– Егорушка, – уткнулась она лбом в мою грудь, – вернулся.
– Да, милая. Теперь всё будет хорошо, – гладил я её по голове и плечам.
– Папка! – скакали вокруг мальчишки и присоединившаяся к ним Танюшка.
Позади Даши стоял отец, переминаясь с ноги на ногу и ожидая, пока я отойду из жены. Стоило Дарье выскользнуть из моих объятий, как на мне, точно игрушки на новогодней ёлке, повисла детвора.
– Ну, будет, будет, – сказал старик, обнимая меня и незаметно смахивая слезу со щёк, изрезанных морщинами.
Шен вытащил из машины мои вещи и подарки родным, которые покупали с ним вместе.