Жители встретили нас настороженно. Оно и понятно – время такое. Однако узнав, что мы ищем родню, лица их потеплели. Какой-то словоохотливый старичок подробно разъяснил нам, как проехать до Светлой речки. Запасов в деревне было мало, продотряды тоже не обошли их стороной. Но селянки, сжалившись над детьми и беременной Дашей, вынесли нам хлеба и молока. Ехать нам недолго, должны протянуть. Какая-то старушка угостила Танюшку небольшим мешочком сухарей, и дети с удовольствием грызли поджаристый хлеб.
Мы попрощались с жителями и поехали дальше. Старичок сказал, что к вечеру доберёмся до Светлой речки.
Я вспоминал родню, что осталась здесь. Михаил, почти не уступающий мне ростом, широкий в плечах, хмурый мужик. И его полная противоположность – Ульяна, его жена. Невысокая хохотушка, глядя на которую вспоминал Трындычиху из старого фильма. Даже платок на голове она повязывала также. Их сыновья: Максим и Ромка. Они старше наших детей, должно быть, уже сами обзавелись семьями. Живы ли? Благополучны? Разговоры смолки, не одного меня терзала эта мысль.
К ночи мы заплутали, перепутав поворот, и остались ночевать на берегу какой-то мелкой речушки, а поутру отыскали ближайшее село, где нам и подсказали правильный путь.
Наконец, пыльная дорога привела нас к Светлой речке. Большая деревня вела свою обычную жизнь. Во дворах мужики уже готовили инструмент к посевной, бабы разговаривали с соседками, перекрикивая друг друга через забор, ребятня играла на улице, звонко хохоча. Под ногами путались мелкие шавки, увязавшись за грозным Алтаем и заливая лаем всю округу.
Насколько мы сумели с Дашей вспомнить, дом Михаила был на другом конце села, ближе к лесочку. Измождённая наша лошадка потихоньку трусила по главной улице, а люди с любопытством выглядывали из-за плетней.
– Смотри, Егор! – указала мне Даша на высокий забор с резным навершием. Точно, его делал сам Михаил.
– Приехали! – обрадовались дети.
– Ну-ка, – прикрикнул на них отец, – не галдите. Не то скажут, зачем нам такие неслухи нужны.
Ребятня притихла, а мы остановились у калитки. С биением сердца постучался я в ворота.
Во дворе раздался визгливый лай мелкой собачонки, а потом мы услышали, как хлопнула дверь дома. На калитке щёлкнул засов, и она отворилась. Перед нами стоял Михаил, ещё не до конца поняв, кто перед ним. Потом в глазах промелькнуло узнавание, и он, широко улыбнувшись, шагнул к нам:
– Егор! Даша! Как вы здесь?
Последовала череда объятий и рукопожатий, бессвязные приветствия.
– Что это я вас на улице держу? Скорее в дом! Ульянка как обрадуется!
С таким же шумом и гамом завели телегу во двор, прошли в дом, где всё снова повторилось.
Эмоции подугасли только за столом, куда усадили нас хозяева, накрыв сверх всякой меры. Дети сосредоточенно жевали, мы же теперь перешли к беседе.
– Так что у вас случилось? – Ульяна подсела ближе к Даше, подкладывая ей самые вкусные кусочки.
От Михаила не укрылось, что мы приехали со скарбом.
– Горе у людей, вот что, – перебил он её, – кто же пустится на сносях в такой путь. Говори, Егор, – кивнул мне хозяин, – погорели или ещё какая напасть?
И пусть своего шурина я знал не так долго, но только с положительной стороны. Довериться его семье нам придётся, как ни крути. Потому рассказал всё, ничего не тая. Заметил, как Ульяна утирала слёзы. Михаил стал мрачнее тучи.
– Знакомо нам это всё не понаслышке. Ромку, старшого тоже упекли.
– За что? – вскинулась Даша.
Ульяна залилась слезами.
– В том-то и дело. Так же как у вас хозяйство справное было, только соседу больше приглянулось. Они с женой в Кедровке жили. Приехали ночью, забрали его, и дело с концом, – рассказал Михаил.
– М-мы д-даже не знаем к-куда, – всхлипывая, добавила Ульяна.
– Дом забрали, – нахмурился шурин, – хозяйство, всё до последней нитки. Жена Ромкина, Люська с дитём малым к Максиму кинулась, неподалёку тот живёт. Приютили её вместе с ребёночком. Мы хотели к себе забрать, только сын сказал, у них места хватает. Вместе теперь хозяйство ведут. Люська боится уезжать, всё ждёт, что Ромка вернётся. Надеется. Эх, – махнул он рукой и отвернулся.
Даша украдкой утирала слёзы, дети притихли, отец понурился.
– Оставайтесь, – шумно высморкавшись, сказала Ульяна, – места всем хватит. Мы, видите, одни остались. Максим своим хозяйством живёт. Оставайтесь. И Мише подмога будет, вон у вас мальчишки славные какие. А то ж и на пашне, и по дому – всё один.
– Дело Уля говорит, – поддержал Михаил.
Он вышел истопить баню, и отец вместе с любопытными детьми пошли за ним.
Ульяна захлопотала по дому:
– Даша, сейчас постель постелю, приляг, с дороги устала.
Жена облокотилась на меня. Всё это время мы держались, стараясь не раскисать. В домашней же обстановке на плечи навалилась неимоверная усталость. Я сам, после сытного обеда клевал носом.
Мы дождались, пока баня будет готова, помылись и Даша с детьми уснули.