Тело ощущалось сильным и нуждалось в движении. Я попытался пошевелить руками и ногами – они повиновались! Я хотел сесть, но не знал, как это сделать, и если бы меня вовремя не подхватили, то свалился бы со стола. Я поднял голову и наконец увидел того, кто был там всё это время и теперь крепко держал меня за плечо.
Его выцветшие мутные глаза устало смотрели на меня из-под мохнатых бровей. Я увидел глубокие морщины на его длинном небритом лице, полосы грязи на худой шее, торчащей из воротника большого вязаного серого свитера, и седые свалявшиеся космы, собранные в неряшливый хвост под вязаную шапочку с блёстками. Он был таким худым, что дряблая кожа землистого цвета с тёмными пятнами свисала складками с костей. Тогда ему было около пятидесяти лет, но к тому времени возраст уже перестал что-либо значить.
Человек, задумавшись, сжимал моё плечо всё сильнее и сильнее, так что мне стало больно. Я поёжился, наконец он убрал руку – я сидел прямо, выпрямив спину и подняв голову. Он щёлкнул пальцами слева и справа от моей головы, поводил указательным пальцем перед моим носом, и сильно, но аккуратно, толкнул меня ладонью. К моему удивлению, я чуть не упал на спину, но мне удалось ухватиться рукой за край стола. Человек внимательно осмотрел меня, затем взял за плечи и, глядя прямо в глаза, спросил:
– Ты меня слышишь? Ты понимаешь, о чем я говорю? Ответь мне.
– Да, – ответил я хриплым голосом, закашлявшись.
– Наконец-то, – облегчённо выдохнул человек.
Затем он облепил меня датчиками и долго смотрел на индикаторы, попутно заполняя какие-то таблицы в толстой, почти всей исписанной, сильно истрёпанной тетради. Позже я спросил, почему он это сделал. Он наморщил лоб, уставился в потолок и начал думать над ответами видимо сразу на три вопроса – зачем он вообще записывал информацию, почему он кодировал её буквами и цифрами, и почему бумага была способом её хранения. Полученные ответы явно вызвали множество других вопросов, поэтому сразу возникла идея о ненужной трате энергии, и он остановился. «Отстань» – как потом выяснилось, это был унифицированный ответ на большинство моих вопросов.
Пока человек писал в тетради, я осмотрел своё тело. Голова, две руки, две ноги – человек. Слишком ровные конечности, слишком правильные черты лица – по этим и другим едва уловимым признакам быстро становилось ясно, что я гомункул. Многое из того, что я знал и чем владел, было невозможно для людей.
Сначала человек был мрачен и зол, но постепенно расчёты в толстой тетради привели его в прекрасное расположение духа, и он начал что-то напевать себе под нос.
– Выжил? А зря, – он посмотрел на меня и ухмыльнулся, – Ну-ка, скажи «декарбоксилаза», – и, наблюдая за моей реакцией, покатился со смеху. Мне тогда ещё стало понятно, что он редкий упырь.
Я сидел на столе, болтая ногами от скуки, когда позади меня раздался странный звук. Человек поднял голову, и я тоже оглянулся – за моей спиной висел огромный монитор, с которого на нас очень внимательно смотрел другой человек, совершенно непохожий на моего.
– Уважаемый доктор Мортиц, могу я тебя поздравить? – проскрипел человек из монитора, – Всё ли прошло хорошо?
– Представь себе, Тор, что получилось! – ответил тот и начал плести, что уровень моего интеллекта получился чрезвычайно высокий, что почти все современные человеческие знания загружены в мою память, теоретически я бессмертен, то есть могу погибнуть только не своей смертью, что обладаю безграничной памятью, сверхспособностью к обучению, телепатией и гипнозом. На самом деле он здорово преувеличивал, выдавая очень сильно желаемое за действительное, в то время я ничем таким не отличался. Он также сказал, что я больше человек, чем гомункул, и это очень важный научный результат, который даёт надежду на спасение.
Затем он скорчил рожу и одновременно подмигнул мне, как будто я был учёной собакой из цирка, и спросил, сколько будет дважды два. Я ответил: «Четыре». «А четвёрка в кубе?». «Шестьдесят четыре», – немедленно ответил я.
– Что ты здесь подсовываешь под видом супер гомункула? Говорящий калькулятор? – раздался из монитора резкий скрипучий голос.
– Тебя подрывает сейчас то, что я первый? Смирись уже со своим вечным вторым местом.
– Интересно, что заставляет тебя думать о себе как о первом. Я вижу обычного гомункула с весьма средними математическими способностями и ничего более из заявленного. Но нужно отдать ему должное – он единственный, кто выжил после всех твоих манипуляций с мозгом.
Между ними началась перепалка на тему последствий Большого ядерного противостояния, что единственным способом пополнения человеческого ресурса стало выращивание гомункулов, требовалось всего лишь решить задачу их очеловечивания. Путь через усиление интеллекта Тор сразу же посчитал тупиковым:
– Мы же с тобой ходили этой дорогой. Ничего не получилось, мой гомункул не стал человеком. Ты знаешь, о ком я говорю. Почему ты снова создал умного гомункула? Ещё тогда стало понятно, что дело не в интеллекте.
