— Никаких денег не требовала. Я не знал, о чем с ней говорить, и мы уехали. Я, конечно, совершил подлость, однако не представляю, что мне теперь делать. Может, дать ей деньги на первые расходы после родов? А может, усыновить ребенка?
— Ты что, совсем свихнулся? Усыновить! Соображаешь, что говоришь? — воскликнул У Тхун Хан. — Уверен ты, что это твой ребенок? Разве таким можно верить на слово? Думаешь, ты у нее один такой? Если ты этому веришь и последуешь первому порыву своей совести, то в жизни ничего хорошего не жди. И можешь уже сейчас проститься со своей Тин Тин Ну.
— Нет, ты не прав, дядя. Она не из тех женщин, о которых ты говоришь. Она просто не способна на это.
У Тхун Хан понимал, что племянник прав. Но он считал своим долгом во что бы то ни стало уберечь юношу от еще одного неверного шага. В душе ему жаль было несчастную, но беспокойство за будущее племянника побуждало отбросить в сторону всякую жалость, и он с новой энергией стал уговаривать его выкинуть из головы мысли об этой, как он выразился, недостойной каких-либо переживаний женщине. У Тхун Хан считал, что учеба в медицинском институте, повседневное общение с несчастными сделали племянника слишком чувствительным. Все началось с того, что его друг Ко Тхун Лвин привел юношу в дом своей «подруги», где была в прислугах миловидная девушка, совсем недавно приехавшая из деревни. Она сразу же приглянулась Ко Тин Маун Вину. Он настойчиво добивался встречи с девушкой. Хозяйка дома сразу смекнула, в чем дело, и ни в какую не позволяла даже приближаться к своей служанке. Ну а потом решила, видимо, не препятствовать их встречам в надежде устроить судьбу девушки. Кончилось тем, чем и должно было кончиться. Служанка по секрету рассказала хозяйке, что беременна. Та поспешила оповестить Ко Тин Маун Вина. В панике тот бросился за помощью к другу. Ко Тхун Лвин, человек в таких делах опытный, ничуть не озадачился.
— Выкинь все это из головы. Сама знала, на что шла, — сама и разберется. Ее забота.
Послушав друга, Ко Тин Маун Вин успокоился. Он перестал встречаться с девушкой, стороной обходил тот дом. Увидел ее совершенно случайно только месяца три спустя.
Но с той поры перед глазами У Тхун Хана часто возникал образ беременной женщины, одиноко переходящей дорогу. Он не знал даже ее имени, но сознание того, что под сердцем своим она носила существо, кровно с ним связанное, вызывало в нем чувство тревоги и вины. Однако желание видеть племянника врачом, мужем Тин Тин Ну, было так велико и так хотелось, чтобы Ко Тин Маун Вин достиг в жизни большего, чем он!.. Учитель со всей решительностью отбрасывал мысли о несчастной молодой матери. Пересиливая себя, идя на сделку с собственной совестью, он твердил племяннику:
— Очень хорошо, что ты не скрыл ничего. Скоро ты сам станешь врачом. И как врач ты прекрасно понимаешь, что произошла очень печальная история. Но что делать? Это жизнь. Ты мужчина, а не монах, и не можешь стыдливо отводить глаза от понравившейся тебе женщины. Не ты первый, не ты последний. Такое случается со многими. И запомни: она никакого к тебе отношения не имела и не имеет. Так должно быть, если не желаешь превратить свою жизнь в сплошное мучение. И не думай передавать ей никаких денег. Забудь вообще дорогу в тот дом. Запомни: Тин Тин Ну — первая женщина, которую тебе предстоит узнать. Первая и последняя! Ты понял меня? У тебя есть большая цель в жизни, и ты должен добиться ее во что бы то ни стало! Те женщины — люди не твоего класса. Свои проблемы они создают сами и пусть сами их решают. Судя по тому, что ни служанка, ни ее хозяйка не беспокоят тебя, не требуют денег, они знают свое место в жизни. Тебе повезло. Ты и представить себе не можешь, на какие хитрости и подлости идут женщины, чтобы добиться своего. Так что забудь всю эту историю.
Так благодаря стараниям своего дяди Ко Тин Маун Вин благополучно закончил медицинский институт и по обоюдному согласию взрослых скоро стал мужем Тин Тин Ну. У него родился сын. Он отец семейства. И вряд ли вспоминает о том, что произошло с ним год назад. Зато та, прошлая, история по-прежнему не дает У Тхун Хану ни дня покоя. Дети, которых он ежедневно видит в школе и на улице, заметки в газетах о подброшенных или погубленных младенцах напоминают ему о ней. Как ни старался У Тхун Хан оправдать свою жестокость и легкомыслие племянника, в душе он знал, что правда не на его стороне. Мысли о той девушке, что, вероятно, стала матерью ребенка Ко Тин Маун Вина, не оставляли его. Есть ли у нее средства прокормить ребенка? Если она сама не в состоянии вырастить его, не подбросит ли она его кому-нибудь? А может, просто оставит на дороге?
Доходило до того, что на пальцах принимался вычислять, когда могли произойти роды. Потом вдруг решал, что непременно должен найти молодую мать, расспросить, что с ней и как. Но он не знал адреса, а напоминать о ней племяннику не отваживался.
