Проказа имеет три стадии. Две вообще не заразны. Заражение происходит путем переноса вируса при непосредственном контакте с пораженным участком кожи больного. Постоянное мытье рук мылом предохраняет от заражения. Кто этого не знает, может заразиться, конечно, никто не гарантирован от несчастливой случайности.
Увлеченный работой, я порой забывал о доме. В каждой деревне у меня были друзья, и, возвращаясь в город, я чувствовал себя одиноким. Здесь я знал лишь своих трех больных да заведующего городским отделом здравоохранения.
Вот и сейчас я шел домой, где меня ожидала тишина и одиночество.
Дождь лил как из ведра. Сунув сумку под мышку, чтобы не промокла, я раскрыл зонт. В руках у меня был еще тяжелый узел — пять миль я тащил овощи, — подарок одного больного. Не взять их — значило обидеть пациента. Он так хотел, чтобы я поел овощей, выращенных руками, которые уже зажили после страшной болезни.
«Придется что-то приготовить на ужин, — с неудовольствием думал я. — Сейчас уже восемь часов, час уйдет на готовку, лишь где-то в девять можно будет поесть».
В этот вечер я решил не заниматься, как обычно, историями болезни, а почитать что-нибудь интересное или хорошие стихи. В голове сами собой сложились строки. Я очень люблю стихи, сам немного пишу и даже публикуюсь почти в каждом номере местного литературного журнала. Года три назад я сочинил стихи о любви, когда от меня ушла любимая девушка. Она боялась, что постоянное общение с прокаженными принесет мне несчастье, и уговаривала меня бросить эту работу. Есть еще люди, которые сторонятся меня. Не правда ли, странно избегать того, кто борется с болезнями?
Дом мой стоял в саду, и когда я шел по дорожке, с деревьев на меня упало несколько крупных капель. Было темно и тихо. Неподалеку протекала река, за ней было кладбище. В дождливый сезон, когда вода бурным потоком обрушивалась с гор, речка шумела, как водопад.
Я вошел в дом, зажег свет и с наслаждением опустился в кресло. Не так-то легко пройти десять миль, и я радовался отдыху.
Готовить еду не хотелось, да и голода я не чувствовал. Поэтому решил поджарить немного овощей и поесть их с сушеной говядиной. Я продолжал сидеть в кресле, бездумно глядя в окно, слушая, как стучат капли дождя, падая с крыши на лестницу, как вдруг увидел, что кто-то появился в саду. Иногда ко мне заходил заведующий горздравотделом с женой и детьми, и тогда в доме становилось шумно и весело от ребячьих голосов. Детишки были славные. Сам заведующий — весельчак, любитель поговорить.
Но сейчас по саду шел кто-то один. Человек поднялся на крыльцо, закрыл зонтик — и я увидел девушку лет восемнадцати. Юбка ее наполовину вымокла. Девушка была очень бледна и испуганно на меня смотрела.
Я встал, не зная, что делать, не находя слов, до того неожиданным было появление девушки в моем доме, да еще в такой поздний час.
Дождь с новой силой забарабанил по крыше.
— Позвольте мне войти! — услышал я дрожащий голос.
— Войдите, пожалуйста.
Она вошла, стряхнула капли дождя с одежды. Я чувствовал, что визит это необычный, и думал: «Все это похоже на сказку с привидениями».
Девушка была совсем юная, с красивыми глазами и тонкими бровями, с блестящей кожей, изящная, миниатюрная. Лицо ее выражало сильное волнение.
— Садитесь! Вот сюда. Ничего, что юбка мокрая. Вы хотите со мной поговорить?
Она кивнула, в глазах стояли слезы.
— Что случилось?
Дождь и ветер неистовствовали. Сквозь их шум я слышал только всхлипывания. Девушка плакала навзрыд, не в силах вымолвить ни слова.
И тут я понял, что привело ее ко мне в такой поздний час. Она либо подозревает, что заболела проказой, либо в самом деле заболела. Проказа не туберкулез, ее нельзя долго скрывать. Мои больные — люди отверженные, их изгоняют из общества, от них шарахаются. Даже семьи, где есть больной, сторонятся. Вот почему девушка пришла одна. Эта болезнь имеет и социальные аспекты.
Я с глубоким состраданием смотрел на девушку, ее хрупкое тело сотрясалось от рыданий.
— Не плачьте, пока для этого нет оснований. Сейчас появились сильнодействующие лекарства, которые могут полностью излечить болезнь. А бывает, что человеку кажется, будто он заболел. — Я старался, как мог, утешить ее.
Девушка перестала плакать, лицо прояснилось, глаза засияли.
Она поверила в медицину, в меня. Поверила в то, что болезнь ее излечима, и это придало ей силы.
При осмотре я обнаружил у нее на спине маленькие пятнышки — болезнь если и была, то только начиналась.
— Ну что, доктор? — Голос дрожал, глаза блуждали.
— Да ничего особенного. Пока трудно сказать… Я дам лекарства, а через полгода посмотрим. Когда лекарство кончится, приходите опять!
— А сейчас пока не ясно?
— Надо проверить. Шесть месяцев — срок небольшой.
Я дал ей лекарство, сказал, как его принимать.
Дождь ослабевал. Девушка взяла зонтик и пошла к выходу, но вдруг остановилась. Видимо, ей страшно было идти мимо кладбища и она хотела, чтобы я ее проводил.
Я пошел ее проводить, и сердце мое, уже давно равнодушное, вдруг сильно забилось.
С каким нетерпением ждал я, когда пройдут полгода…
