— Знаешь, Ко Лоун, когда хозяин отправляется в район, я еду с ним без всякой охоты. Приезжает в деревню, вызывает старосту и приказывает найти ему женщину. Тот подчиняется, но часто все оканчивается скандалом.
— Да и мне с ним не сладко. Я не такой расторопный, как ты, а он вызывает меня однажды и говорит, что в районном управлении есть секретарша… Зовут ее так-то… Я, значит, должен устроить им свидание. Вовсе мне не по нраву такие поручения. Уж я начал подумывать, как бы уйти отсюда.
Но все равно жилось мне тогда неплохо. Никому до меня дела не было, а заботились обо мне такие хорошие, добрые люди, как До Эй Мьин и У Кан Та. Я и не подозревал, что скоро кончится мое беспечное житье.
Ту ночь я никогда не забуду. Обычно я сплю крепко, но в тот раз меня разбудили голоса. Прислушавшись, я стал различать слова:
— Не надо, не надо. Оставьте меня. Умоляю вас. Все же узнают. — Это был голос Мьин.
— Никто ничего не узнает. Я же люблю тебя. Будь умницей. — Это говорил отец. От неожиданности я даже сел на кровати. И снова:
— Нет, нет. Уйдите. Скоро вернется ваша жена.
— Не скоро. Мьин, я тебя не понимаю. Ты мне не веришь? Я же действительно люблю тебя, — продолжал уговаривать отец.
— Я умоляю вас. Отпустите, отпустите же! Дети проснутся. Я сейчас закричу!
— Кричи! Ну, кричи!
За стеной послышалась возня, потом звук пощечины.
— О! Ты еще драться! Да как ты смеешь поднимать на меня руку?
Я не знал, что мне делать. В комнате сестры было тихо. Она спала. Я понял, что отец был сильно пьян.
— Ой! Спасите! Меня бьют! — закричала До Эй Эй Мьин.
Я спрыгнул на пол. Крик сразу прекратился. Хлопнула дверь, и послышались быстро удаляющиеся шаги. Я ворвался в комнату к Мьин. Она лежала на кровати, прикрывая одеялом разорванную блузку. Я бросился к ней. Она обняла меня и разрыдалась. Я тоже заплакал.
Наутро До Эй Эй Мьин пришла к матери и стала просить, чтобы ее отпустили к тете.
— Нет, я не могу тебя отпустить. В доме столько дел, а ты разъезжать собралась. А потом раздумаешь и не приедешь. Да и делать тебе там нечего.
Мьин никуда не уехала. Отец вел себя так, словно ничего не случилось. Мьин попросила меня никому не рассказывать о том, что я слышал, и я, как ни трудно это было, молчал, старался только не попадаться отцу на глаза. К сожалению, этим не кончилось. В другой раз свидетельницей оказалась моя сестра. В тот день ей нездоровилось, и она раньше обычного ушла домой, полагая, что отец на работе, мать, как всегда, в гостях и в доме, кроме Мьин, никого нет. Распахнув дверь в ее комнату, сестра увидела Мьин с отцом и остолбенела. Девушка, видимо, сопротивлялась его домогательствам, но уже из последних сил. Спасло ее только неожиданное появление на пороге сестры. И хотя отец приказал дочери помалкивать, она обо всем рассказала матери. С замиранием сердца я ожидал бури, но дело приняло совсем неожиданный оборот. Родители заперлись в своей комнате и около часа выясняли отношения: то доносились крики, то воцарялась тишина. Наконец на пороге появилась мать.
— До Эй Эй Мьин! Иди-ка сюда! — властно крикнула она.
Перепуганная девушка подошла к ней.
— Так… Хороша, ничего не скажешь. Так-то ты решила отблагодарить меня за заботы? Как же ты отважилась отнять у меня мужа? Воровка! Мерзавка! Вот тебе! — набросилась она на Мьин и ударила ее по лицу.
Девушка закрыла лицо руками, но мать толкнула ее, сбила с ног и все норовила ударить ногой. Отец схватил маму за плечи, пытался оттащить в сторону.
— А ты чего вмешиваешься? Любовницу свою защищаешь?
— Тише! Тише! Чего разошлась? Замолчи!
— Не замолчу! Я не прощу ей! Мерзавка! Соблазнительница! Вот тебе! — мать изрыгала оскорбления. Я не мог этого выдержать:
— Ты не права, мама. Мьин совсем не виновата. Это же все отец!
— Не лезь не в свое дело, мальчишка! Что ты понимаешь? — крикнул мне отец.
— Понимаю. Я же все видел.
— Что ты видел? — бросилась вдруг мама защищать мужа. — Это она его соблазнила, а потом все подстроила так, чтобы ты увидел. Понятно тебе?
— Кто тебе это сказал?
— Отец. Он во всем признался.
— Неправда. Как ты могла поверить такой наглой лжи? Сестра тоже все видела. Разве она тебе не рассказывала?
Отец бросился ко мне, размахнулся и влепил здоровую затрещину. Я остолбенел, растерялся, но в следующий миг, охваченный ненавистью, неистово завопил:
— Все вы подонки! Негодяи! Лжецы! — Поднял над головой стул, с размаху грохнул его об пол, перевернул стол, разбил рукой окно. Отец пытался схватить меня и утихомирить.
— Не прикасайся ко мне! Ненавижу! — кричал я в бешенстве. Опрокинув шкаф с посудой, я выпрыгнул из кухонного окна и скрылся в темноте.
Ту ночь я провел в доме У Кан Та. Я ворвался к нему, когда он и вся семья уже спала. Все перепугались, увидев мои окровавленные руки, но не стали ни о чем меня расспрашивать, сообразив, видно, что в таком состоянии я все равно ничего не смогу сказать. Молча перевязали мои раны и уложили спать. Я пытался собраться с мыслями и понять, что же произошло. Почему родители так низко опустились? Зачем им нужна эта ложь? Почему они так несправедливы?
