Отец мой У Кхин Маун Чи закончил гуманитарное отделение Рангунского университета. А родился он в одной из деревень Верхней Бирмы, где провел детские и юношеские годы. Перебравшись в город, стыдился своего деревенского происхождения. Спросят его, из какой он деревни, а уж он места себе не находит. Дед мой У Мин Дин, простой крестьянин, поставил целью дать сыну образование, однако добиться этого при малых его доходах было не так-то просто. Но дед старался изо всех сил, и его старания были вознаграждены: увидел он в руках сына университетский диплом. Историю нашей семьи, о давних событиях в ней я узнавал не потому, что родители делились со мной своими воспоминаниями. Ругаясь с отцом, мать имела привычку рассказывать все, что знала о нем, любому из соседей, даже прохожим. Я был невольным свидетелем всех семейных сцен. К этому можно добавить, что моя двоюродная тетка До Лей Мьин с удовольствием удовлетворяла мое естественное любопытство. Запомнился рассказанный ею эпизод о том, как однажды в жизни дед и бабка — родители отца — навестили нас в городе. Эти простые, неграмотные люди были шокированы, когда увидели, что их любимый сын каждый вечер пьет и скандалит со своей женой. Контора, где работал отец, находилась неподалеку от нашего дома. Как-то раз дед проходил мимо нее и в открытое окно услышал, как грубо разговаривал его сын с просителем. Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения деда. Он все рассказал бабушке, и старики, как их не отговаривали, на следующий же день отправились к себе в деревню.
Мать воспитывалась в английском миссионерском интернате, где и получила аттестат зрелости. Английский она, конечно, знала великолепно и признавала все только английское — и еду, и одежду, и все остальное. Иметь дела с простыми людьми считала ниже своего достоинства. Ну как же: у богатых родителей она была единственной дочерью и весьма высоко себя ставила. Общаться с ней на равных было невозможно, поэтому знакомые предпочитали не общаться с ней вовсе. Отцу моему во время ссор она кричала:
— Деревенщина! Только благодаря мне ты в люди выбился!
История знакомства родителей очень проста. Отец мой, будучи военным, был переведен в город, где жили родители моей матери. Чин у отца был высокий, должность тоже. Вокруг него вся городская власть крутилась. Среди отцов города был и У Сан Ва — помещик и владелец рисорушки. Отец часто бывал у него в доме, и ему очень понравилась дочь У Сан Ва. Вскоре договорились о свадьбе. А теперь я часто слышал: «Если ты думаешь, что я по любви вышла за тебя замуж, то ошибаешься». «Я тоже тебя не любил», — не желал оставаться в долгу отец. «Я знаю, почему ты на мне женился», — не успокаивалась мать. «Вот и хорошо, что знаешь», — с издевкой завершал беседу отец.
«Если они не любили друг друга, зачем поженились?» — спрашивал я себя и не находил ответа. Не могу сказать, что ни разу в жизни мне не было хорошо с ними. Все дни до того, как отец получил повышение и власть над целым районом, сливаются в моей памяти в один сплошной праздник. Насколько я помню, мать домашним хозяйством не занималась, никогда не готовила, даже на кухню не заходила. Отцу, как главному воинскому начальству, полагался повар, шофер и мальчик-слуга, однако мать держала в услужении еще и свою двоюродную племянницу До Эй Эй Мьин. Таким образом она могла жить беззаботно, не думая о домашних делах. Когда я родился, она взяла кормилицу, освободившись даже от такой материнской заботы, как кормление ребенка грудью. Мать считала, что дел у нее и так невпроворот — ходить по гостям, посещать рестораны, играть в карты. Мы жили тогда впятером: отец, мать, старшая сестра, До Эй Эй Мьин и я. Теперь сестре исполнилось восемнадцать лет. Она уже трижды пыталась поступить в университет, но все безуспешно. Двоюродную племянницу матери мы ласково назвали просто Мьин. Она была сиротой и еще не замужем. Мать посулила ей золотые горы, если она согласится переехать к нам. И Мьин согласилась. Это была простая, очень спокойная женщина. Говорили, что таких добрых и терпеливых людей на свете очень мало. Могу от себя упомянуть еще о ее деликатности и воспитанности.
Я избегал родителей и целыми днями крутился около Мьин. За мою привязанность она платила любовью и заботой. Ей нравилось баловать меня. А мать совсем забыла, что Мьин была ее племянницей, и относилась к ней как к служанке. Жестким, командирским тоном она давала ей распоряжения. Мне это совсем не нравилось. И нашему повару У Кан Та этот тон тоже был не по душе. Он ненавидел мою мать, хотя вслух об этом не говорил.
У отца были другие интересы. Иногда он сопровождал мать в гости, когда та отправлялась играть в карты, или в ресторан. Обычно же он оставался дома и в одиночестве напивался. Когда он пьянел, его тянуло с кем-нибудь поругаться, и он начинал задирать первого, кто попадался ему под руку. Другим его увлечением были женщины. Впрочем, это никогда не пришло бы мне в голову, если бы не случайный разговор между шофером и поваром, который я нечаянно подслушал.
