Обсуждали древнюю историю, к которой Цзи Киу проявлял живой интерес: первого императора Китая Шихуанди и его жестокость; терракотовую армию и Великие пирамиды, их строителей… Великую Ассирию: мудрый правитель её — Ассархадон — восстановил разрушенный при предшественнике Вавилон; мифического Гильгамеша и его странствие, то, как одни легенды перетекают в другие. Порой эти беседы становились отдушиной для Иоанна, хоть ему и приходилось следить за хитрыми спокойными глазами собеседника — глазами удава; казалось, за разговорами о походах Чингисхана он умудрялся вытащить из Иоанна государственные тайны Великобритании, словно присутствовала таинственная связь между спецоперациями МИ-6 и покушениями ассасинов Горного старца…
Случайно оказавшийся в их компании Уильям Дэвос (ныне переизбранный на второй срок президент Соединённых Штатов) не понял, о чём речь, когда они за ужином разговорились о записках Марко Поло о Китае, а потом перескочили на взятие Константинополя турками, и Цзи Киу задавал Иоанну только один вопрос: так что же, нашли или нет ботинки императора, героически погибшего на стенах города? Да, в тот вечер они все очень устали, потому что никак не могли прийти к согласию в вопросе о порядке подчинения Комитета Совбезу, и потом ещё позвонила Лора, сообщить, что хочет улететь на Сейшелы к друзьям и оставить девочек няням… Иоанн понял, что очень по ней скучает, и сказал ей об этом, а она мило поджала губы и, будто бы через силу, сказала: «Я тоже»… А ещё с ними там был Нам Туен. Живой, великий Нам Туен.
— Я должен вам сообщить, — заявил Мик, — пока конфиденциально…
— Эти стены только впускают слухи, но не выпускают их, — ответил Цзи Киу.
— Возобновлено расследование убийства Нам Туена.
— Вот так? — спросил Цзи Киу.
— Да, — сказал Мик. — В деле появились новые детали.
— Такое порой случается, что издали видится лучше, чем вблизи, — рассудил Цзи Киу. — Порою, но не всегда.
— Новые показания.
— Трусы склонны к предательству, — поднял брови Цзи Киу.
— О ком вы? — спросил Мик.
— «Красные самураи», убившие доброго Нам Туена, выдали своих тайных спонсоров? — Цзи Киу докурил сигарету и положил её на край изумрудной пепельницы. — Вы помните, вечером того же дня, когда бронебойная граната прервала жизнь Туена, я отдал приказ не щадить никого. Я отправил своих ребят в горы, где прятались «самураи». Мне ставили в вину, что погибло множество потенциальных информаторов, но, думаю, жалость к террористам — роскошь, которую мы не могли себе позволить.
— Следственная комиссия не имеет к вам претензий по этому поводу, — заметил Мик. — Новые показания дал майор Цэн. — Цзи Киу молчал. — Вы помните его, господин Цзи?
— Детали этого дела изгладились из моей памяти, — сказал тот, — но…
— Но?
— Майор Цэн, если не заблуждаюсь, офицер секретной службы, отвечавший за сохранность данных, по вине которого сведения о маршруте кортежа Нам Туена попали в руки хакеров, продавших их «самураям».
— Именно так, — кивнул Мик, — он был признан виновным в халатности.
— Если бы каждый из нас делал свою работу внимательно и с уважением, — заметил Цзи Киу, — в каком прекрасном мире мы бы жили, не так ли, дорогой Иоанн?
Иоанн молчал.
— Не так давно. — сказал Мик, — майор Цэн, вернее, просто мистер Цэн, разжалованный из звания, содержащийся в тюрьме в Осло…
— Ох уж эти европейские комфортабельные тюрьмы, больше смахивающие на отели со всеми удобствами, — Цзи Киу словно искренне не понимал, к чему ведёт Мик, — я предлагал поместить предавшего наше доверие майора в одну из китайских тюрем.
— Мистер Цэн, — продолжил Мик, — обратился к Международному уголовному суду с прошением об изменении своих показаний. Мы выслушали его и сочли необходимым возобновить расследование.
— Я полагаю, ваше решение взвешенное и обдуманное, — кивнул Цзи Киу.
— Мистер Цэн сообщил, что отключение защиты на те двадцать минут, когда была проведена хакерская атака, не было его личной инициативой.
— Он действовал вопреки инструкциям, — заметил Цзи Киу, — я знаю, я сам их утверждал.
— Мистеру Цэну, тогда ещё майору Цэну, был отдан приказ, — сказал Мик. — По его словам, приказ отдали ему вы.
— Я никогда не изучал юридические формальности ведения дел Международным уголовным судом, но, исходя из своего опыта, подозреваю, что вы берёте на себя персональную ответственность, говоря мне это.
— Мистер Цэн сообщил, что не сказал правду сразу потому, что боялся мести своей семье, оставшейся в Китае, и своим друзьям. Но теперь, когда вы ушли в отставку, а новое правительство осмелилось обвинить вас в коррупции и завести на вас пять уголовных дел, посадив под домашний арест, он больше вас не боится.
— Вот как?
— Да.
— Иными словами, более прямыми и точными, — подытожил Цзи Киу, — вы обвиняете меня в смерти Нам Туена?
— Обвиняет суд, а я прибыл сюда по другому поводу.
— В таком случае я жду от вас разъяснений. — Цзи Киу спокойно перевёл взгляд на Иоанна, как будто хотел добавить «от вас обоих».
