- Скажите, это вы? - спросил он.
- Да, это я. Нет, это то, чем я была еще недавно, - сказала старуха с таким душераздирающим вздохом, что у многих дам невольно навернулись слезы.
Но Ношевского это не тронуло.
- В таком случае скажите, что вы продаете?
Старуха молчала.
- Что это такое?
Старуха молчала.
Зал затаил дыхание...
- Вероятно, фотография неясна, - вдруг сказал Грэпс.
- Фотография неясна, - повторила старуха. - Я не могу разобрать.
- Вполне возможно, - с готовностью согласился Ношевский, вытаскивая из-под кресла полированный ящичек среднего размера. - Я охотно помогу вам, продолжал он, раскрывая ящик и показывая его старухе. - Вот та же самая вещь, я сегодня купил ее в магазине Конрой и Конрой.
Он протянул старухе нечто металлическое, никелированное, с трубками и проводами. Но старуха спрятала руки назад.
- Продавщица объяснила мне способ употребления, но боюсь, не напутал ли я. Не будете ли вы добры объяснить мне назначение этой вещи?
Старуха молчала.
- Ну, по крайней мере, как она называется?
Старуха не ответила и на этот вопрос.
- Странно, очень странно, - с сожалением сказал Ношевский. - Ведь это же знаменитый комнатный электропылесос-пульверизатор - изобретение и монополия фирмы Конрой и Конрой. Может быть, вы все-таки скажете, сколько он стоит?
Старуха будто онемела.
- Тогда будьте добры сказать, сколько стоят электроутюги большого, среднего и малого размера? А комнатный вентилятор номер семнадцатый?
Старуха не произнесла ни слова.
- Я прошу суд, - сказал Ношевский, - выехать на место и установить, что все продавщицы магазина Конрой и Конрой отлично знают цены товаров, и умеют объяснить их употребление.
Адвокат Джон Грэпс немедленно выступил с протестом против этого предложения.
- Мой уважаемый коллега, - сказал он, - проявил большую изобретательность, но вместе с тем и поразительное непонимание той ужасной трагедии, которая произошла с этой несчастной женщиной. Для нас не прошло и месяца с того момента, как изображенная на фотографии прекрасная Эльга Оллис продавала пылесос-пульверизатор. Но это только для нас. Для несчастной Оллис в одну-две минуты промчалось тридцать, сорок, пятьдесят, - мы не знаем даже сколько лет. В эти несколько минут весь организм ее мгновенно изменился. Почему же вы не допускаете, что изменила ей и память?
- Однако она отлично помнит даже детские годы, - перебил Ношевский.
Судья призвал беспокойного адвоката к порядку.
- Что же в этом удивительного? - возразил Грэпс. - Старики всегда помнят детство лучше, чем зрелые годы. Кто из нас не знает, что многие детские впечатления врезаются в память на всю жизнь? Во всяком случае, прежде чем обсуждать просьбу господина Ношевского, я прошу назначить медицинскую экспертизу, которая установила бы правильность высказанных мной соображений.
Судья удовлетворил ходатайство адвоката Джона Грэпса.
Экспертизе были поставлены два вопроса:
* Если человек в несколько минут стареет на несколько десятков лет, то возможно ли при этом такое же ослабление памяти, какое обычно сопутствует постепенному, нормальному постарению?
* Может ли старик с ослабленной памятью отчетливо помнить факты из своего детства?
Экспертиза заявила, что ответить на первый вопрос она затрудняется, так как случаи мгновенного постарения ей не только неизвестны, но и представляются невероятными с научной точки зрения. На второй вопрос эксперты ответили положительно.
На основании этого судья отказал адвокату Ношевскому в его просьбе относительно выезда в магазин Конрой и Конрой.
На следующий день судья спросил, не может ли свидетельница Люсинда Оллис, ввиду возникших сомнений, представить какие-либо материальные доказательства того, что истица действительно является ее дочерью Эльгой Оллис.
- Могу, но стесняюсь, - ответила Люсинда.
- Вам нечего бояться, - торжественно сказал судья. - Здесь вы под защитой закона Великой Демократической республики!
Тогда мать сказала:
- У Эльги была большая родинка на левой ноге, чуть выше колена. Она немножко напоминала сердечко. Когда Эльга была маленькой, я часто целовала ее в это сердечко, и Эльга смеялась.
Тут Люсинда заплакала, ее примеру последовала старая Эльга, а вместе с ними заплакало не менее полусотни дам.
Когда шум от сморканий и всхлипываний несколько смолк, судья, в целях охраны нравственности, распорядился очистить зал от мужчин. Кроме судьи и секретаря, из мужчин остались в зале только Чьюз и оба адвоката.
Старой Эльге было предложено приподнять юбку и обнажить левую ногу выше колена. Взорам присутствующих тотчас же представилась родинка порядочных размеров, действительно весьма напоминавшая сердечко.
Люсинда Оллис зарыдала и упала в обморок. В ту же минуту зарыдали пятьдесят дам. Не менее десяти из них упали в обморок. Вследствие таких сильных потрясений среди слушателей и необходимости оказать пострадавшим срочную помощь заседание было прервано.
Когда через час оно возобновилось, адвокат Ношевский заявил, что он располагает документом, опровергающим существование "сердечка" у настоящей Эльги Оллис.
