Сложив ботинки, одеяла и куртку позади сиденья, Мэтти вытащила дневник дедушки Джо за 1956 год из бокового кармана своей продолговатой вещевой сумки и переложила его в сумочку. Он сможет метафорически ехать на переднем сиденье вместе с ней и Рэни. Дедушка Джо всегда считал себя по жизни одним из пассажиров, сидящих впереди. Он всегда хотел быть на самом острие происходящего, вести, а не быть ведомым. Несколько раз дедушке довелось проехаться на Ржавчике, когда все отправлялись на те или иные семейные торжества. Он, само собой разумеется, всегда садился впереди. Ему нравился открывающийся с небольшого возвышения вид. Дедушка впадал в блаженную молчаливость, пока она вела автофургон по дорогам Шропшира, а потом пересекала границу, въезжая в Уэльс. Женщина подумала о том, что сейчас, гоняясь за членами «Серебряной пятерки», она вновь окажется в Уэльсе, впервые с того времени, как она и дедушка Джо перестали друг с другом разговаривать. У Мэтти остались самые лучшие воспоминания о тех временах, когда весь клан Беллов собирался в Бартуме, Крикете и Харлехе, но перспектива оказаться в Уэльсе самой, без семьи, вызывала одну лишь грусть. Она отбросила непрошеные мысли. Все будет хорошо.
Убедившись, что все на месте, Мэтти выбралась из Ржавчика и на цыпочках вернулась в дом. Вновь очутившись в тепле, женщина ощутила, как горят ее щеки. Мэтти встретилась взглядом со своим отражением в висящем в прихожей зеркале и заметила блеск надежды в своих карих глазах, то, что она не видела уже много месяцев. Быть может, будущее, ждущее ее после дороги и воссоединения ансамбля, упрочит эту надежду навсегда. Даже сейчас, со всем ее нервным возбуждением и брошенным ей вызовом, Мэтти с нетерпением ожидала, что же будет в конце пути. Вспомнив, женщина поднялась наверх и взяла с прикроватного столика серебряную булавку для галстука, принадлежавшую дедушке Джо. Спускаясь по лестнице в прихожую, она приколола ее к толстовке. Кажется, все. Переведя дух, Мэтти в последний раз улыбнулась своему отражению в зеркале, выключила свет и заперла входную дверь на ключ.
Еще не рассвело, призрак предрассветного тумана охранял окружающие поля, когда Мэтти вела Рэни по гравиевой дорожке от Боувела к поджидающему их автофургону.
– Это? – спросила Рэни, останавливаясь и глядя на Ржавчик. – Это наш туристический автобус?
– Не совсем туристический автобус, но превосходное транспортное средство, – улыбнувшись, ответила Мэтти.
– Неудивительно, что ты настаивала на том, чтобы взять такси, когда вывозила меня прежде. Надеюсь, заднее стекло у фургона отапливается, а не то руки вконец замерзнут, пока мы будет его толкать. – Рэни клацнула вставными челюстями, когда с трудом забиралась на пассажирское сиденье. – Хорошо, что я позаботилась о своем удобстве. В противном случае ты бы заставила меня жить в юрте, если судить по этому фургону, достойному хиппи.
– Поверь мне, внутри очень уютно.
Мэтти прикрыла дверь, очень сожалея, что хорошо умеет читать по губам. Рэни поправила кашемировую шаль на плечах и, ничуть не стесняясь, пробурчала себе под нос то, что думает.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказала Гейнора, встав рядом с Мэтти. – Миссис Сильвер отнюдь не идеальная попутчица.
Мэтти уже и сама об этом догадалась. Сможет ли она мириться с колкими замечаниями Рэни в течение десяти дней?
– Ничего, – ответила она, хотя уверенность, звучащая в ее голосе, была скорее наигранной, чем естественной.
– Гейнора, не беспокойтесь. Рэни хочет отправиться туда не меньше, чем я.
Гейнора не улыбнулась.
– Вы взяли ее лекарства и расписание приема?
– Да.
– И вы понимаете, что леди ее возраста и здоровья не выносит резкого торможения в отличие от вас? Не смейтесь, Мэтти. Это очень важно.
– Планируя поездку, мы с самого начала учли это, а также готовы ко всяким неожиданностям.
Гейнора вздохнула.
– Мне не следовало разрешать вам ехать. Это очень безответственно с моей стороны. Господи, мне пришлось соврать боссу. Он думает, что Рэни поехала на две недели в Уэстон-сьюпер-Мэр погостить у своей племянницы. К этому он отнесся спокойно, но, если доктор Ланкастер узнает правду, я могу послать прощальный поцелуй своей карьере.
– Гейнора! Это на самом деле важно. Никакое это не сумасбродство, – сказала Мэтти и, видя, как свалившаяся на нее забота нетерпеливо стучит запястьем по стеклу двери со стороны пассажира, поторопилась. – Я понимаю, что это непросто. Пожалуйста, поверьте мне. Я знаю, на что согласилась, но я верю в то, ради чего затеяна эта поездка.
– Все это немного романтично.
– А разве не так?
Поддев гравий носком туфли на платформе, Гейнора кивнула.
– Ну, езжайте, пока я не передумала.
