В это время в соседней комнате заплакал ребёнок. Стеша поспешила к нему, Асенька пошла готовить питание, а Софья Николаевна с Надеждой Семёновной стали наперебой рассказывать Лизавете знакомую нам историю.
– Дело в том, что мы приехали сюда ночью, во время снегопада. По дороге произошла авария… – начала Софья Николаевна.
– Женщина, которая вела машину, погибла на месте. – продолжила Надежда Семёновна, – Кроме неё в машине не было никого, кроме маленькой девочки, спрятанной в старой, наполненной вещами корзине, которую вы только что опознали…
– Согласитесь, что всё это более чем странно – перевозка ребёнка в корзине, отсутствие каких – либо документов, а главное, крашеные волосы, – всё говорит о том, что его могли украсть. Опасаясь, что в деле может быть замешан кто – то из полицейских, мы решили искать её родных самостоятельно. Ваша корзина может послужить первой зацепкой.
Слушая их, Лизавета изумлённо покачивала головой, переживая эту трагедию вместе с ними. Эти отважные дамы нравились ей всё больше и больше. Она была очень рада тому, что встретилась с ними, и благодарна за то, что они приняли её дочь, и её саму как равных, не осуждая и не иронизируя. Кстати, спохватилась Лизавета, куда делась эта парочка?
– Катерина! – охнула она, – где Катька?
– Пожалуйста, потише… – попросила Софья Николаевна, – вы испугаете малышку.
– Слушайте! – шепнула Надежда Семёновна, показывая на дверь.
В наступившей тишине стали слышна музыка, доносившаяся из соседней комнаты. Все трое поднялись, и, ступая как можно тише, подошли к двери. Приоткрыв её, увидели стоявшего среди комнаты Родьку, игравшего на свирели так тихо и нежно, что казалось, будто музыка льётся откуда – то сверху, и кружившуюся в такт ей Катерину, похожую на лёгкую, прекрасную нимфу.
– Эта пара создана друг для друга! – прошептала Софья Николаевна, – давайте не будем им мешать.
Они потихоньку прикрыли дверь и опять сели за стол. К ним присоединилась Стеша с малышкой на руках. Лизавета смотрела на ребёнка и думала о художнике. Что, если эта девочка действительно его внучка… Он выглядел таким счастливым, когда говорил о её предстоящем рождении, о витаминах для неё и мамы, и вдруг всё обрушилось в один миг, не стало ни дочери, ни внучки… Что чувствовала бы она на его месте?
– Если нужна помощь, то я с радостью, чем смогу… – неуверенно сказала она, сомневаясь в том, что её предложение будет принято.
Ответ был неожиданным.
– Лизонька, вы наш человек! – воскликнула Надежда Семёновна, – думаю, ваша помощь нам очень пригодится. Давайте все вместе подумаем, как встретиться с этим художником, и, если эта девочка действительно его внучка, сообщить ему, что с нею всё в порядке. Но сделать это осторожно, не привлекая к себе внимания и не вызывая подозрения, потому что за ним могут следить.
– Я знаю, – воспрянула духом Лизавета, – надо поехать в город и потолкаться на рынке. Наверняка, там сейчас только об этом и говорят.
– Конечно, разговоры и слухи будут, но будут ли они достоверными? А времени на ошибки у нас нет, – посомневалась Надежда Семёновна, – боюсь, как бы в связи с этим похищением не произошла ещё какая – нибудь трагедия.
– А если позвонить в Союз Художников и попросить его телефон?– предложила Софья Николаевна.
– Я не думаю, что его личный номер раздают направо и налево. Нам могут дать телефон какой – нибудь секретарши, которая будет отвечать на звонки и принимать соболезнования.
– Зато она может дать сведения о времени похорон.
– Уже теплее…
– Ещё можно посмотреть в местной газете, – вспомнила Асенька, – в ней печатают некрологи.
– Где газета?
– Завтра к обеду принесут.
– В общем, завтра утром едем в город.
– Я возьму свой телефон и старый Егора Ивановича. Надо его подзарядить.
– Это очень хорошо, пусть будет для нашей личной связи, но в деле он фигурировать не должен.
Глава 32
Поиски художника Панина решили начать с рынка. В город отправились с утра пораньше, вчетвером – Софья Николаевна, Надежда Семёновна, Асенька и Лизавета. Молодёжь осталась дома. Надежда Семёновна, добровольно взявшая руководство их экспедицией на себя, по пути проводила инструктаж.
– Девочки, в разговорах о происшествии не должно быть никакой конкретики. Насчёт погибшей дочери художника ограничиваемся вопросом «а были ли у погибшей дети» и ведём себя так, словно интересуемся из простого женского любопытства.
