Молодой помощник ещё порывался что-то сказать. Но Арелин, уже наблюдавший в действии невероятные целительские способности мага, лишь отвесил уважительный поклон. И, развернувшись, двинулся выполнять распоряжение. Лаона он, не слушая тихих возражений, тащил с собой под локоть. Попутно негромко делясь с ним собственными наблюдениями о «чужаке» и «выскочке».
Спустя половину щепки возмущения молодого помощника утихли. Зато взгляд стал очень удивлённым и ещё более недоверчивым.
Байки, судя по всему, оказались удачными.
На наместничьей башне длинно, тягуче начал бить колокол, отмечая наступление времени Лисы.
Толпа, собравшаяся вокруг лежащего на земле тела, неохотно расступилась, и в неровный круг, образованный лужей растекающейся крови, расталкивая зевак, вышел молодой подвой. Ещё почти мальчишка — до поединка зрелости ему, должно быть, оставалась не одна зима, хотя широкие плечи бугрились мышцами, а движения были лёгкими и наполненными силой, как у молодого волка. Вышел… и споткнулся, разглядев того, кто лежал на земле.
Толпа замерла. В наступившей тишине отчётливо прозвучал прерывистый, резкий вздох — то ли всхлип, то ли задавленный стон… Несколько мгновений подмастерье воина стоял неподвижно, потрясённо глядя на убитого. Заходящее солнце бросало зловещие блики на землю, и казалось, кровь, залившая землю, брызгами попала на юнца и тонкими струями льётся по плечам.
Кто-то из зевак ненароком поймал его взгляд — и отшатнулся, оглушённый бьющейся в голубых в прозелень глазах невыносимой мукой.
А подвой, спустя несколько томительных мгновений выйдя из оцепенения, сделал медленный шаг вперёд. Помедлил на краю кровавой лужи — стоящие вокруг зрители видели, как дёрнулось, искажаясь в гримасе горя и отчаяния, молодое загорелое лицо.
Парень же, словно отдав молчаливый долг чести покойнику, осторожно подошёл к нему вплотную и медленно опустился рядом на колени. Прямо в лужу крови, пачкая видавшие виды штаны. Бережно, словно боясь потревожить, коснулся неподвижного запястья. Зачем — непонятно: огромная рваная рана, пересекающая горло, лучше любого лекаря говорила, что спасать бедолагу уже поздно.
Толпа негромко перешёптывалась, в десятки глаз глядя на окровавленное тело погибшего и его — сына? Ученика? Просто друга? Нет, всё-таки ученика: блеснула в закатных лучах простая медная фибула с мечом поверх щита. Серебром сверкнула именная воинская печать на обломанной рукояти меча, приветствуя свою младшую сестру, выгравированную на клинке подвоя.
Зеваки пугливо молчали. Убийство в Аметриновом Пристенке, да почти в центре города — дело почти небывалое. Любопытствующих — как тех, кто видел короткое сражение, так и тех, кто прибежал на крики зрителей — собралось немало. Слышались сочувственные охи. Где-то в задних рядах кто-то со знанием дела рассуждал, что убийца, видимо, был не местный, а значит, найдут его быстро. Кто-то сердито шикнул на говоруна, пока не накликал тварей Тьмы.
Словно разбуженный этим окриком, подвой заторможено шевельнулся. Потянулся закрыть мертвецу глаза; сглотнул, с силой зажмурившись и до белизны сжав губы. Из первых рядов хорошо было видно, как дёргается кадык на его шее.
— Кто… — глухо проговорил он. — Кто это сделал?
В горле его клокотало, словно он с трудом сдерживал слёзы.
Толпа молчала, пугливо перешёптываясь.
Юнец поднял голову. И, страшно оскалившись, окинул зевак бешеным взглядом.
— Кто это сделал? — заорал он так, что разом взлетели, заполошно хлопая крыльями, вороны с растущего неподалёку ясеня. — Куда ушёл убийца? Кто-нибудь видел? Вы, отвечайте, ну!
Первые ряды невольно попятились, испуганные гневом молодого воина. Задние недовольно зароптали: отступающие назад соседи мешали им разглядеть происходящее в переулке.
— Так это… — неуверенно пробормотал кто-то из-за чужих спин. — Чужак какой-то. Не местный…
Черноволосый повернулся в ту сторону, откуда прозвучал голос, безошибочно найдя взглядом говорившего.
— Это он натравил собаку?
— Так это… Да. Он это… первым напал, без предупреждения. А когда господин воин его теснить начал, свистнул свою тварь…
На лице друга погибшего дёрнулись и застыли желваки.
— Как он выглядел? — хрипло спросил он. — Какого цвета была собака?
— Серая…
— Да нет, чёрная!
— Вроде чёрная, да… — донеслось сразу из нескольких мест.
— Да не собака вообще, а волк! — возразил кто-то из дальнего ряда. Но почти тут же умолк, заткнутый градом насмешек.
Парень болезненно дёрнул головой.
— К Псу собаку… — и осёкся, осознав абсурдность привычного присловья. Сглотнул, тяжело перевёл дыхание. И спросил глухо, — как выглядел убийца? Кто-нибудь разглядел? Одежда? Цвет волос? Оружие?
Толпа молчала, переглядываясь и неуверенно перешёптываясь.
— С тростью он был… — наконец осторожно буркнул кто-то из задних рядов. Парень резко повернулся в ту сторону. Толпа тут же поспешно начала расступаться, не желая оказаться на его пути, когда он начнёт вытряхивать из свидетеля нужные сведения.
— Опиши! — резко, тоном приказа, бросил он.
