Он помотал головой, с трудом приподнимаясь на локте. Упал обратно, морщась, и невольным жестом прижал ладонь к ноющей груди. Возвращение к жизни его, похоже, испугало куда сильнее, чем давешний уход из неё. А может, он просто не мог поверить, что и впрямь снова может дышать, ощущать своё тело, говорить вслух, а не одними лишь мыслями…
Гайр с усилием поморгал, пытаясь прийти в себя. На лицо его быстро возвращалось осмысленное выражение.
В отличие от старших родственников, которых, казалось, поразило заклятье окаменения. Третий Страж только молча открывал и закрывал рот, потрясённый настолько, что даже дар речи оставил его. Его жена и вовсе, хватаясь за мужа, молча смотрела на зятя, и в глазах её плескалась такая жгучая смесь эмоций, что становилось страшно за её слабое здоровье. Изумление, недоверие, страх, надежда, и отчаянное, до боли острое счастье, и благодарность пополам с непониманием происходящего… Если возвращение детей разом подняло её почти со смертного одра, вернув и силы, и здоровье, то чудесного воскрешения зятя измученное потерями сердце, казалось, может не перенести.
— Эран, ты хоть предупредил бы… — простонал Гайр, пытаясь встать на ноги. Получалось плохо: его сильно вело в сторону.
— И как ты себе это представляешь? — маг фыркнул. — Сейчас я запихну тебя обратно в тело? Сколько щепок ты бы это осознавал? У нас и так времени в обрез.
Он обернулся к застывшим зрителям.
— Тари Элари, тир Наилир, я приношу извинения за столь… неожиданные действия, но у моей поспешности и молчания в обоих случаях были веские причины.
Ответом ему было потрясённое молчание и наполнившийся тревогой взгляд Третьего Стража.
Зато не стал молчать Гайр, которому наконец удалось встать. Лишь затем, чтобы шатающейся походкой добрести до кровати и молча обнять беззвучно всхлипнувшую Элари..
— Господин маг, пожалуйста, скорее… — умоляюще выдохнул он, не глядя на него. И лишь теперь стало заметно, что его трясёт. Крупной, глубинной дрожью, которую даже железная воля уже не могла сдержать. Подняв голову, он виновато улыбнулся и кивнул тестю, свободной рукой не глядя нащупывая ледяную от волнения ладонь Наэри.
— Быстрее — это правильно, — усмехнулся маг. — Но не настолько быстро, чтобы от твоих новостей все остальные отправились на ту сторону, на которую я тебя не пустил. И всё же… Сам рассказывай. Мне ещё готовить зелье для распутывания этого клубка. А я его уже…. Очень давно не делал.
Щелчком пальцев он вернул свою многоступенчатую лабораторию.
— Наэри, с работой подмастерья справишься?
После его слов повисла долгая, наполненная тревожным, каким-то буквально звенящим в тишине ожиданием. Юный лучник и его родители с волнением смотрели на воскресшего, предчувствуя уже, должно быть, что новости потрясут их до глубины души, но не решаясь первым задать вопрос.
Элари, оторвавшись от зятя, отодвинула его от себя и пытливо взглянула в глаза.
— Что рассказывать, Гайр?.. — дрожащим голосом спросила она.
И, словно слова матери стряхнули оцепенение, встрепенулся и Наэри. Поспешно отпустив руку Гайра, в которую как вцепился, так и не отпускал, он бросился к своему учителю.
— Да, мастер! Что делать?
Эльф поймал взгляд мальчишки и подмигнул.
— Не бывает невозможного, помнишь? Для начала разогрей тигель. Я буду подавать ингредиенты, добавляй по одному и смотри, чтобы не закипело. Когда жидкость станет сапфирового цвета, скажешь. И осторожно, она будет «плеваться» от каждой новой добавки и менять цвет.
— П… помню… Хорошо, я сейчас, — запинаясь от волнения, пробормотал тот, послушно склоняясь над тиглем. Голос его заметно дрожал: ещё не зная, что собирается рассказать чудесным образом оживший зять, он уже предчувствовал, что надвигается что-то очень важное.
Словно угадав его беспокойство, Гайр коротко оглянулся на него, едва заметно улыбнулся — полной гордости улыбкой взрослого, радующегося успехам младшего брата..
А потом, решительно опустив левую ладонь на заметно дрожащее плечо Элари, а вторую — на плечо Третьего Стража, тихо произнёс:
— Матушка, отец… Пожалуйста, выслушайте меня очень внимательно. Господин маг считает, что… — он прикрыл глаза и медленно вздохнул — как перед прыжком в пропасть. — Что Карилли может быть ещё жива. И…
Потрясённый вскрик оборвал его на полуслове. Обморочно пошатнувшись, госпожа Элари отпустила ладони внуков и, забыв обо всём, не обращая на то, как затряслись обнимающие её руки мужа, вцепилась в плечи зятя.
— Что? Гайр, мальчик мой!
Ниари у своего «рабочего места» дёрнулся так, что чуть не опрокинул тигель; к счастью, только чуть. Один дикий взгляд — назад, на Гайра. Второй, ещё более потрясённый и неверящий — на учителя. И он, закусив губу так, что та побелела, принялся механически выполнять то, что сказал ему наставник.
