— Заприте ее здесь и стойте на выходе, — приказал Самбор.
А сам он отправился проверять состояние совета, который уже наконец-то должен его ждать.
Помню, как я однажды сидел и играл со своим деревянным корабликом. Я вырезал для него деревянных зверей, каждого по паре. Я напускал их туда вместе на корабль и отправлял по реке, на веревочке держал корабль. Никто не утонул на моем корабле, у каждого осталось своя пара. А отец тогда застал меня за вырезанием новой фигурки, он был зол, я ведь второй сын. Он купец, а его сын вырезает фигурки из дерева. Он вырвал их у меня из рук, собрал все и сжег.
Сейчас у меня моя тогдашняя обида вызывает скорее смех, но с отцом я больше не общаюсь. Хотя он бы хотел, ведь теперь я сын, за которого не стыдно, я десница. Я жизнь свою положил за этот пост, так не обзаведясь ни близкими людьми, ни привязанностями. Стояло ли это того?
Милана сидела несколько дней в своем же покое, не зная, что происходит снаружи. Ее беспокоила судьба Ярополка, она не знала, что сделают с ней самой и ее дочерью. Все, что ей было необходимо, приносили слуги, никто из знакомых к ней не приходил, а уж тем более из новой власти. На седьмой день заключения к ней пришел Ярополк, которого события последних дней совершенно не изменили. Его странный вид изумил Милану, ожидавшую увидеть уставшего и замученного мужчину.
— Ты уезжаешь, — поняла она сразу.
— Да, навсегда.
— Ты просил взять меня с собой? — мечтала Милана.
— Милана, ты должна понимать, что мы не можем уехать вместе.
— Ты не пытался! Тебе предложил мой братец уехать отсюда, забыв обо всем, и ты сразу же согласился. Я не хочу тебя больше видеть, — она закончила уже шепотом.
— И не придется, — последовал холодный ответ. — Я хотел расстаться по-хорошему. Но ты меня никогда не любила. Прощай.
Милана не плакала из-за Ярополка, она вообще не плакала тогда. Она сильно волновалась, но не плакала. В тот же день в дверях у нее возник новый посетитель, принесший новости похуже. Только сейчас Милана заметила, какой у него прекрасный голос, а его похожесть на отца пугала. Она никогда не разговаривала с ним, не встречалась с ним близко, только знала, что он старше. Один раз она видела его, тогда они ехали проездом мимо земель княжонка. Отец говорил там с темноволосым мальчиком, сильно похожим на нее и отца. Для Миланы никогда не было секретом, что у отца был ребенок, кроме нее, и это не было для нее чем-то ужасным.
Он достаточно симпатичный, высокий и худощавый. Он смотрел на нее совершенно спокойно и уверенно, а в глазах горел огонь, какой бывает только у энергичный людей.
— Добрый день, Милана, — уже вечер, но она побоялась его исправлять. — Я к тебе с предложением.
— Каким же? — насторожилась.
— Как тебе остаться здесь и сохранить свой статус княгини.
Сказать, что Милана удивилась, значит попусту использовать слово, так ничего и не сказав.
— Ты же любишь власть, — он откровенно смеялся над ней.
— Чувствую подвох.
— И он есть, — улыбнулся он. — Я на тебе женюсь.
— Позвольте мне уехать. Я никогда не вернусь сюда.
— Нет, мне не нужна ты как угроза моей власти. А так я укреплю свой статус среди других князей. “Неужто великая Милана покорилась ему?”- скажут они.
Милану затрясло, она бросается к окну, ее тут же ловит Самбор. Он сжимает ее плечо и тащит, он рывком бросает женщину посреди комнаты. Хватает за плечи, в последующем у нее останутся синяки.
— Ты будешь делать, что я скажу. И остается еще один вопрос, — Самбор отпускает ее, выпрямляется. — У тебя милая дочь, весьма сообразительная.
— Делайте с ней, что хотите.
— Вот, в этом и дело. Почему у нее на теле синяки? Я видел только руки, могу поспорить, что она вся в синяках. Почему же ты бьешь собственного ребенка?
Та обсуждаемая девочка маленькая ростом, голубоглазая блондинка, на вид лет 6, как оказалось 7. В ее глазах Самбор не увидел страха, как в материнских. Даже ее детский голос не выдавал страха:
— Теперь вы будете князем?
— Пожалуй, вы правы, — он не упоминал об их родстве, да и не нужно было.
— Вы брат великой княгини?
— Опять верно, — его поразила смелость девочки. — Но она больше не великая. А ты, может, и станешь.
— Что же с ней будет?
— С ней будет все хорошо, — ответил мужчина, но, подумав немного, добавил: — если она не станет делать глупостей.
С девочкой проблем не будет, он это прекрасно понял, ведь она по характеру совсем не походит на мать, разве что умом. Но трудностей хватает. Вопрос верности стоит сейчас остро, как не был даже при Милане. Многие стремятся угодить князю, но тому до них сейчас особого дела нет. Он расхаживает повсюду: вечно у кого-нибудь находится глупый вопрос, который без Самбора не решить. Как только Милана это выдерживала?
Совет покоя тем более не дает, и дело не в проблемах, которые они решали. А в страхе Самбора, что они предадут его, как и Милану. Особых способностей он не заметил, поэтому с облегчением избавился ото всех, кроме главы совета, выходца из низов.
