Ярополк отрицательно покачал головой: что-то не давало ему заговорить. Самбору показалось, что уже все здесь покрыто кровью, хотя это было далеко не так. Но Самбор махнул, мол, хватит. Дружинники отошли от человека на полу. Самбор приблизился к нему и, взяв за подбородок, заглянул в когда-то живые глаза, полные чего-то. Сейчас все ушло, не осталось ни любви, ни надежды, ни желания жить. Не было уже даже желания унести тайну с собой, хотелось, чтобы все это просто быстрее закончилось.
— Я могу вам рассказать все, но только не про ведьму, — говорил он четко, к счастью, зубы не пострадали.
— Как жаль, ведь меня интересует именно ведьма, — но тему он все же сменил. — Что ты делал у князя Рогволода?
— Хотел найти поддержку. Но всем плевать теперь на меня и Милану. А еще я давно не видел брата.
— Что же ты там делал?
— Пытался настроить Рогволода против вас, но тут прискакали вы со своим предложением. И я решил уехать.
— А потом?
— Искал повод и доказательства против вас.
— Зачем тебе это?
Действительно, зачем? Зачем ему это, человеку лишнему, такому одинокому и пустому, что у него осталось кроме этого?
— Чтобы вас свергнуть.
— Я не о том, и ты прекрасно понял. Но как хочешь. Откуда ты узнал о ведьме?
— От вашего отца, — солгал зачем-то он.
Самбор аж рот приоткрыл от удивления, но смог заговорить:
— Зачем ему это?
— Вот этого не знаю. Ведьму я искал методом проб и ошибок.
— Где ее жилье?
Ярополк как воды в рот набрал.
— Ведьма его околдовала. Вы сталкивались с подобным? С этим можно что-то сделать? — Самбор обратился к воеводе, тот отрицательно покачал головой. — Тогда он больше не нужен. Заканчивайте с ним.
Самбор вышел из избы, оседлав коня, уехал во тьму на пир.
Горло мгновенно полоснули, кровь обагрила руки убийцы. Тело вытянули наружу, выкопали ямку, бросили туда, забросали землей и ветками. Справились быстро совместными усилиями, в дом возвращать, чтобы смыть кровь, не стали.
***
Эти дни давались тяжело Самбору, гости веселились допоздна, но и вставали поздно, ему же приходилось поздно ложиться и рано вставать. Дела, особенно крестьян, себя ждать не заставляли.
Были и другие проблемы. Например, с уважением и властью. И если дома все уже привыкли к новому князю и выполняли любые его приказания с абсолютнейшей покорностью, а о дружинниках, впечатленных решительностью Самбора, вовсе не стоит говорить, то за пределами было много недовольных такой сменой власти. Но были и те, кто видел в Самборе человека, который наведет в княжестве порядок или расширит владения, а, может, обогатит. Были и те, кому было совершенно наплевать, лишь бы жить не мешал.
Крестьянам, например, очень нравилось, как он разъезжал и спрашивал, что их беспокоит. А если выполнял обещание или устранял причину беспокойства, то эти простые люди начинали его искренне уважать.
Третий, последний день пира, так называемый “пирожный,” потому что готовились в основном пироги, прошел весело и без происшествий. Самбор произносил периодически тосты, садился, немного отпивал из кубка и сидел все также со скучающим видом. С еще более скучающим видом сидела только Милана: заниматься ей было абсолютно нечем. Оба с трудом ожидали окончания дня.
Но что делать было Милане после свадьбы? В ее заточении?
Гости стали разъезжаться потихоньку, не спеша: кто-то уехал на следующий день после пира, кто-то пробыл еще несколько дней. Но к облегчению обитателей они разъехались.
Однако в доме остался глубокий след. Постепенно все приняли Самбора как князя и за пределами дома, особенно многим он начинал нравиться после личной встречи благодаря харизме и прекрасному голосу.
— Как ловко вы уговорили этих торговцев, — удивился Деян, который никак не мог справиться с этим сам.
— Я никого не уговаривал — они сами все решили, — улыбнулся Самбор.
Время шло, пришла осень, она принесла с собой облегчение. Самбор больше не смотрел на призрака Миланы с ненавистью. Он даже дал ей больше свободы, но говорили они редко, крайне редко. А вот с княжной, оставшейся дома, он часто виделся, а также девочка была достаточно умна, чтобы выполнять какие-нибудь поручения.
— Иди к Деяну и зодчему, узнай, сколько домов удалось восстановить. Потом к Путимиру…
Порой, этому не было конца, из-за чего княжне было обидно, однако в Самборе она видела отца, которого потеряла, отца, который ее любил не меньше, чем пиры и охоту. Неизменно Самбор нежно гладил ее по голове, когда она все выполняла.
— Почему тебе так нравится стрелять из лука? — внезапно спросил Самбор.
— Почему вам так нравятся лошади?
— Да, — улыбнулся Самбор. — Мы выбираем то, что мы любим.
Он заметил Милану, идущую с какой-то девушкой. Выглядели они довольно радостно, и Лана заметила его взгляд, поэтому решила спросить:
— Можно задать вопрос насчет матери?
— Нет, — ответил Самбор, словно прочитал ее мысли.
Милана улыбалась и была весела, поэтому выглядела особенно хорошо. Странное чувство Самбора не охватило ее, она его даже не заметила.
— Сможешь попасть в то яблоко? — указал мужчина.
