Впрочем, стоило де Триену начать рассказ, и эти переживания отошли на второй план, показались мелкими и незначительными.
По мере того как барон говорил, де Лаконте всё больше мрачнел и хмурился.
— Понимаете, что это значит? — завершил советник, изложив недавние события. — Нападение произошло не позднее, чем через четверть часа после того, как я покинул императора. За такой короткий срок никто другой не мог бы получить от него нужных сведений, принять решение и отдать приказ. Возможно только одно объяснение…
— За всем происходящим стоит сам император, — договорил за него де Лаконте.
Гвеннет вскрикнула от ужаса и тут же захлопнула себе рот ладонью, хотя, конечно же, снаружи этого невольного восклицания никто не мог услышать.
— Как… Что же теперь будет? — собственный голос показался ей чужим и незнакомым.
Де Триен ободряюще накрыл её руку своей.
— Необходимо как можно скорее рассказать обо всём произошедшем Сен-Моро, — обратился он к графу. — Как вы понимаете, сам я не имею возможности этого сделать, и, кроме вас, мне не к кому обратиться с такой просьбой.
После этих слов надолго воцарилось молчание. Де Лаконте всё больше хмурился и, несмотря на недавнее обещание помочь, не торопился ответить на высказанную просьбу согласием.
— Я понимаю, сейчас всё, что так или иначе связано с этим делом, грозит опасностью… — снова заговорил барон, когда напряжённая тишина начала угнетать.
— Рудольф, неужели ты думаешь, будто я сомневаюсь из страха? — перебил его де Лаконте, не без доли возмущения. — Я размышляю, что нам это даст. Без постановления, заверенного императорской печатью, даже глава Тайной службы не сможет провести обыск ни в одной из тюрем. А если попытается что-то предпринять, то лишь в свою очередь поставит себя под угрозу.
Де Триен в свою очередь долго не отвечал; и, пожалуй, Гвен ещё никогда не видела его настолько растерянным.
— Я не знаю, что ещё мы можем предпринять, — когда он наконец заговорил, это прозвучало безнадёжно, как признание поражения. — Быть может… Император ведь не думает, что Сен-Моро может оказаться осведомлён обо всём. Виконт легко сумеет добиться аудиенции, и тогда, если удастся… — барон поморщился и оборвал себя на полуслове, явно сомневаясь в том, стоит ли высказывать мысль до конца.
— Если я правильно понял, мы сейчас говорим о возможности тайком воспользоваться императорской печатью? — де Лаконте правильно истолковал его недомолвку.
— Я не вижу другого выхода. Конечно, это серьёзный риск, но…
— Это не просто риск, Рудольф. Это решение, которое в любом случае принесёт множество неприятностей. Допустим, всё получится — что вряд ли, ведь, чтобы самовольно воспользоваться печатью, нужно не только попасть в кабинет императора, но и хотя бы на несколько минут удалить оттуда его самого. Но, повторяю, предположим, будто неким чудесным образом это получится устроить. И что дальше?
— Мы выиграем время на поиски. И если только удастся обнаружить хоть кого-нибудь из похищенных, дело получит огласку, и тогда уже ни император, ни кто бы то ни было не сможет больше скрывать совершённые преступления и способствовать следующим.
— Это, пожалуй, так, — задумчиво согласился ректор. — Но что ты скажешь о другой стороне огласки? Как только широкому кругу станет известна хоть самая малость о настоящем положении дел, воцарится хаос. Того, о чём мы знаем, уже достаточно для вспышки массовых беспорядков. А сколько ещё преувеличений и домыслов породят люди! Если представители власти не будут к этому готовы, последствия могут оказаться непредсказуемыми. Нескольких дней растерянности хватит, чтобы под угрозой оказалась не только власть правящего императора, но власть всей династии!
Де Лаконте завершил свою взволнованную тираду уже на ногах, не в силах усидеть на месте. Замолчав, он принялся расхаживать по полутёмной комнатушке. Императорский советник выслушал друга молча, лишь изредка кивая в такт словам.
— Вы знаете способ избежать смуты? — устало, безнадёжно обронил он в ответ, так что сразу становилось ясно — сам он иного выхода не видит.
Де Лаконте резко остановился и почему-то бросил задумчивый взгляд в сторону Гвен.
— Нам нужен союзник в императорском доме. Человек, который точно сумеет завладеть печатью; человек, чьё имя достаточно значимо, чтобы открыть любые двери и заставить очевидцев молчать до особого распоряжения; наконец, человек, который сможет удержать в своих руках власть и сохранить порядок.