— Что? — Гвен на мгновение опешила, но потом решительно вернулась к столу и снова устроилась в предложенном ей ранее кресле, давая понять, что не уйдёт так просто, не получив ни одного ответа. — Ваше сиятельство, пожалуйста, скажите мне хоть что-то! Вы точно знаете, что с господином де Триеном ничего не случилось? Вам известно, где он сейчас?
Ректор подавил вздох и обречённо махнул рукой.
— Он тайно гостит в моём доме. Это самое безопасное, что только можно было придумать.
Гвеннет встрепенулась от сиюминутной радости. В доме, где и она бывала, где они были вместе! Это почему-то успокаивало, будто в том уголке, где однажды было хорошо, уже не может случиться ничего дурного.
— И долго ли господину де Триену придётся скрываться? — пользуясь тем, что опекун пока не выставляет её за дверь, поинтересовалась Гвен.
— Это никому не известно. Впрочем, долго не получится в любом случае. Дня два-три, если понадобится, но не больше.
— А что будет потом?
— Гвеннет…
Судя по тому, как неопределённо и обеспокоенно граф покачал головой, он и сам не знал ответа. Однако сообщать об этом он, разумеется, не стал и предпочёл вернуться к предыдущему требованию.
— Тебе пора возвращаться на занятия. Время перерыва как раз подходит к концу.
— Меня освободили на остаток дня. Целитель сказал, следует восстановить силы.
Ректор взглянул на неё с неприкрытой тревогой.
— Что ещё произошло?
— Ничего особенного, — Гвен коротко рассказала о неприятном инциденте, умолчав о неприглядной роли Айлин и выдав всё за абсолютную случайность.
Де Лаконте быстро перестал хмуриться, но проявил немалый интерес к её роли в происшествии.
— Всё больше убеждаюсь, что после выпуска тобой можно будет гордиться, — довольно заключил он, расспросив обо всём, что хотел услышать. — Ты талантлива, Гвеннет, ты сама это понимаешь? И умеешь быстро соображать, что не менее важно.
Гвен благодарно улыбнулась — услышать похвалу было приятно.
— Так значит, тебе рекомендован отдых и ничего больше? Или тебе ещё что-нибудь нужно?
— Мне… — Гвен запнулась, озарённая внезапной мыслью.
Пожалуй, просить о том, чего она хотела, было слишком нахально — но, с другой стороны, разве прозвучавший вопрос не давал ей право выразить свои желания?
— Если это возможно… Завтра ведь выходной, и я была бы счастлива провести день… вне Академии, — решилась она.
Смущение и правила этикета заставили завуалировать просьбу, но опекун, конечно, её понял.
— Ох, Гвеннет, — он по-доброму, понимающе улыбнулся. — Сейчас совсем не подходящее время для… — он помолчал, в свою очередь подбирая подходящее нейтральное определение, — дружеских встреч.
— Я понимаю! — торопливо воскликнула Гвен, на самом деле в эту минуту уяснив только то, что ей не ответили однозначным отказом. — Я не стану мешать или отнимать много времени! Мне нужно только его увидеть, узнать…
Она неловко осеклась, заметив, что слишком открыто заговорила о своих чувствах. Пусть для ректора они не были секретом, но всё же забывать о сдержанности не считалось приличным.
Де Лаконте долго медлил с ответом. Ему совсем не нравилась её идея, однако, взвесив всё, он, похоже, решил, что пока будет спокойнее оставить её под присмотром.
— Хорошо. В конце концов, мне не следует забывать о своих обязанностях опекуна, верно? Домашний день тебе не помешает. Но, Гвеннет, надеюсь, тебе не нужно напоминать об осторожности? Никто в доме не должен заметить, что я кого-то укрываю.
— Разумеется, — серьёзно кивнула она. Уж об этом предупреждать не требовалось!
В графском особняке сегодня было тихо и спокойно. Гвен выделили ту же комнату, что и прежде; проводившая её горничная любезно поинтересовалась, не нужно ли ей что-нибудь, и, сообщив, во сколько будет обед, бесшумно удалилась.
Гвен благоразумно подавила желание сразу же отправиться слоняться по дому. Нетерпение и навязчивые мысли мешали найти себе какое-нибудь занятие или просто насладиться отдыхом, и Гвен вздохнула с облегчением, когда наконец пришло время выйти к столу.
Обедали они с графом вдвоём, но это не избавляло от необходимости поддерживать непринуждённую отвлечённую беседу — приходилось остерегаться любопытства слуг. Де Лаконте был уверен в преданности каждого, кому он платил жалованье, однако при этом не считал, что все способны удержать язык за зубами.
— Если хочешь, после обеда можешь прогуляться по саду, — словно между делом предложил опекун, когда речь зашла о планах на остаток дня. — Тебе будет полезен свежий воздух.
Гвен бросила на него быстрый вопросительный взгляд и, получив ответный кивок, обрадованно подхватила идею.
— С удовольствием! Пожалуй, я почитаю что-нибудь в одной из беседок, — добавила она, чтобы уж точно никто не счёл её отсутствие продолжительным и не отправился на поиски.
— Вот и славно, — одобрительно произнёс де Лаконте. — Я предупрежу, чтобы тебя не беспокоили до ужина.
Она не стала уточнять что-то ещё, проявив, быть может, чрезмерную предосторожность. Впрочем, когда Гвен вышла в сад, долго раздумывать, что же делать дальше, ей не пришлось. Граф скоро нагнал её; в руках он держал прикрытое салфеткой блюдо.