Целитель после недолгого осмотра уверил, что в целом с ней всё в порядке, но отметил лёгкую степень энергетического истощения. Поэтому Гвеннет получила освобождение от остальных сегодняшних занятий и совет как следует отдохнуть.
Она искренне намеревалась послушаться, но на выходе из Академии её перехватила личная помощница ректора. Раньше Гвен встречала ту только в ректорской приёмной. Всегда серьёзная и сосредоточенная молодая дама выглядела неизменно занятой, и многим казалось, что она давно стала единым целым со своим рабочим кабинетом и не покидает его без крайней необходимости.
Гвен немало удивилась, когда секретарь окликнула её:
— Гвеннет! Вот вы где! Я повсюду ищу… Его сиятельство немедленно требует вас к себе.
Сначала Гвен подумала, что ректор каким-то образом уже узнал о случившемся, однако быстро отбросила эту догадку. Серьёзно никто не пострадал, её вины в происшествии не было — а значит, не было и никакого повода настаивать на срочности, даже если бы опекун решил провести поучительную беседу. К тому же казалось совершенно невероятным, что он из-за вполне обыденного для Академии инцидента стал бы посылать за студенткой свою бесценную помощницу — обычно такие поручения передавались кому-нибудь пониже рангом.
К тому времени как Гвен дошла до ректорского кабинета, она успела всерьёз забеспокоиться. Сопровождавшая её секретарь относилась к ней без неприязни, однако на вопросы отвечала расплывчато, из чего Гвеннет заключила, что та или сама не знает, в чём же дело, или получила распоряжение молчать.
Де Лаконте ожидал её, нетерпеливо расхаживая по кабинету. При виде воспитанницы он вздохнул с некоторым облегчением, как если бы опасался, что её не обнаружат на территории Академии.
Жестом отпустив показавшуюся следом помощницу, он сам запер дверь и устремил на подопечную пристальный изучающий взгляд. Гвен в ответ вопросительно приподняла брови. Предчувствие чего-то нехорошего охватывало её всё сильней, и именно поэтому она не решилась первой нарушить тишину.
— Вижу, последних новостей ты ещё не слышала, — наконец заключил ректор. — Удивительная удача, при том, как быстро у нас разносятся сенсационные известия.
— Сенсационные известия? — слабо переспросила Гвен.
В воображении разом промелькнули самые пугающие догадки. Леди Кьерсен всё-таки выдала их с Рудольфом тайну? Каким-нибудь образом открылась её магическая связь с наследником? Её забирают из Академии и поселят где-нибудь взаперти?..
— Садись, — предложил опекун, прерывая этот путаный поток мыслей.
Гвеннет без возражений примостилась на краешке кресла для гостей, нервно стиснув ладони.
Граф не торопился с объяснениями. Похоже, размышлял, с чего начать, и от этого становилось только тревожней.
— Прежде всего, тебе стоит знать, что ничего непоправимого не случилось, — через несколько томительных минут произнёс он.
— А… что же случилось? — не выдержав неизвестности, поторопила Гвен.
— Несколько часов назад на набережной произошёл несчастный случай, — де Лаконте решил быть лаконичным и не вдаваться в подробности. — Все считают, что императорский советник де Триен погиб…
Слова обрушились убивающим ледяным потоком. Наверное, она вскрикнула — хотя сама Гвен этого не заметила, не успела осознать. Впрочем, не заметила она и того, как вдруг оказалась на ногах, и только окрик ректора заставил её остаться на месте.
— Можешь ли ты послушать, что тебе говорят?! Все в этом убеждены — но это неправда. Понимаешь, Гвеннет? И ты должна не делать глупостей. Веди себя как обычно и не слушай досужих разговоров. Ты понимаешь?
Гвеннет потрясла головой, словно это могло упорядочить мысли и переживания.
— Неправда? — выхватила она самое важное из услышанного.
В душе ещё плескались боль и мучительная обречённость, но разум жадно ухватился за подброшенную надежду. Гвен чувствовала себя так, будто её саму только что приговорили к смерти, а потом неожиданно помиловали.
— Да, — уверенно повторил ректор. — Но, Гвеннет, какое-то время об этом никто не должен знать.
Твёрдый деловой тон убеждал лучше всяких слов. Гвен протяжно, прерывисто вздохнула. Вместе с подобием спокойствия возвращалась и способность размышлять.
— Почему? Почему никто не должен знать? Это… на самом деле не было несчастным случаем? — Гвен, сама того не замечая, принялась расхаживать по кабинету, как до её появления делал граф. — Дело в расследовании, да? Вчера исчезла профессор Марконти, а сегодня…
— Гвеннет!
Настойчивый зов опекуна заставил её остановить бессмысленное движение, но молчать Гвен сейчас не могла.
— А ещё — тогда, на горной дороге! Тогда ведь так и не раскрыли, кто пытался убить Ру… господина де Триена! Теперь тоже ничего неизвестно? Опасность по-прежнему не миновала, да?
— Гвеннет! — терпеливо повторил ректор, не выказывая ни малейшего недовольства её несдержанностью. — Я позвал тебя, чтобы предупредить об истинном положении вещей и предостеречь от необдуманных шагов. И будет лучше, если ты оставишь любые догадки и предположения и вернёшься к собственным делам.