Правда, в чём-то она всё-таки изменилась. Научилась высоко поднимать подбородок и выравнивать спину. В сочетании с напряжённо застывшими плечами и сжатыми в тонкую линию губами это выглядело скорее упрямством и попыткой напустить на себя важности, чем аристократической осанкой. Однако де Триен не мог не отметить, что за две недели и такой результат оказался намного большим, чем можно было ожидать. Несмотря на все тяготы, она явно не сдавалась. В душе шевельнулось нечто вроде уважения.
— Гвен, — окликнул он, когда девушка, не глядя по сторонам, уже почти прошла мимо.
Она обернулась — и в одно мгновение преобразилась, засияла от неприкрытой, бесхитростной радости. В искреннем порыве подбежала к нему и только в нескольких шагах остановилась, смутившись своего порыва.
— Ваша милость… — она запнулась, наверняка стараясь подыскать подходящие случаю слова, но потом открыто улыбнулась, позволив эмоциям возобладать над заученными правилами этикета: — Я так рада вас видеть! А вы здесь…
— По делу, — быстро обозначил он, отвечая на невысказанный вопрос. — И решил заодно навестить свою спасительницу. Ты не против прогуляться по саду?
Это было наилучшим вариантом времяпровождения. Они останутся у всех на виду, чтобы не вызвать лишних сплетен, и при этом смогут разговаривать, не опасаясь, что кто-то подслушает. Не то чтобы барон намеревался делиться с Гвен какими-то тайнами, но всё же по непонятной ему самому причине не хотелось обзавестись свидетелями их беседы. И так не успевшие далеко отойти студенты оборачивались на них с любопытством.
— Конечно, с удовольствием! — Гвеннет, похоже, условности вовсе не волновали, и она согласилась бы на любое предложение.
Это пробуждало необъяснимую теплоту в душе, и одновременно обескураживало, заставляло вспомнить об ответственности, о которой он даже не задумался, направляясь сюда.
— Как тебе живётся? — поинтересовался де Триен, когда они вышли из здания Академии. — Освоилась?
Гвен неопределённо повела плечами.
— Да, благодарю вас, — однако знакомая живая улыбка сменилась на принуждённо-вежливую, что послужило лучшим ответом.
— Господин де Лаконте тебя навещает?
Она взглянула с удивлением. Похоже, до сих пор и не задумывалась, что со стороны опекуна было бы естественно интересоваться жизнью подопечной. Впрочем, сам барон тоже спросил просто так, не ожидая положительного ответа. Насколько он знал графа, тот должен вспомнить о воспитаннице не раньше чем через несколько месяцев, когда первокурсники сдадут зачёт по магической безопасности, и к теоретическому курсу добавятся практические занятия.
— Нет, но мне очень помогает госпожа… то есть, профессор Марконти, — охотно поделилась Гвен.
Де Триен вспомнил, что так звали неприветливую особу, которая заведовала расписанием. Теперь её недовольство выглядело иначе; не пустым брюзжанием, а заботой.
— Я уже научилась разбираться в картах, таблицах и графиках, — с бесхитростной гордостью продолжила Гвеннет. — А на прошлом занятии по основам магии получила за доклад пять баллов из семи.
Барон одобрительно улыбнулся, одновременно испытывая досаду и на себя, и на ректора. Девушка радовалась простейшим вещам, которые никто на этом факультете и достижениями-то не назовёт! А опекун даже не позаботился перед зачислением приставить к ней кого-нибудь, кто объяснит основы.
— Ты молодчина, малютка Гвен, — вслух произнёс де Триен.
Она снова просияла от этой короткой похвалы. Видя его интерес и одобрение, принялась уже смелее рассказывать о занятиях и своих достижениях. О том, как её приняли однокурсники, Гвен не обмолвилась ни словом, из чего барон заключил, что с этим всё ожидаемо безрадостно. Но девушка не жаловалась, и барон ощутил необъяснимую гордость за неё, словно она являлась ему родственницей, или была его заслуга в том, как она держалась.
— Как проводишь выходные? — поинтересовался он во время возникшей паузы.
Гвен с деланным интересом огляделась вокруг, делая вид, что её внимание привлекли растущие вдоль садовой аллеи цветы. Однако убрать грусть из голоса не получилось.
— Читаю. Иногда прогуливаюсь, — коротко отозвалась она.
— Не откажешься в следующее воскресенье выбраться в городской парк? — неожиданно для самого себя предложил барон. — Ты наверняка ещё не видела ручных хищников?
Разумом де Триен уже сейчас, сразу понял, что лучше бы ему подавить этот порыв. Причём лучше и для него, и для Гвеннет. Стоит только вспомнить ворчание этой суровой дамы-профессора, чтобы понять, какие слухи могут поползти.
Однако слова сорвались, и при виде счастливого лица Гвен отказаться от них было никак не возможно.
Впервые за время учёбы Гвен чувствовала себя счастливой. От переполняющего её ликования хотелось улыбаться или даже пуститься в пляс.
Все трудности и неприятности, с которыми ей последние недели приходилось сталкиваться каждый день, показались вдруг ничего не значащими мелочами. Подумаешь, разве нельзя потерпеть? Ей не привыкать быть отверженной, а учиться всего-то семь лет.