— Я и не знала, что мартышки умеют огрызаться, — подхватила другая.
Однако сейчас в этих голосах не было знакомого небрежного превосходства. Скорее, плохо скрытая растерянность.
Гвен обессиленно опустилась на скамью, безуспешно пытаясь разобраться в хаосе бушующих внутри чувств. Она почти не заметила момента, когда пришёл профессор и началась лекция, и потом тщетно старалась сосредоточиться.
С несвойственным ей нетерпением дождавшись окончания занятий, Гвен поспешила в кабинет айлы Леноры. Та всегда охотно говорила с ней, причём не только об учёбе, и Гвен привыкла делиться с айлой значимыми для неё событиями и переживаниями.
Однако сегодня та сама обрушилась с вопросами, не успела Гвен вставить и слово.
— Заходи, заходи, — привычно подбодрила она, завидев Гвен на пороге, хотя та уже и сама не робела. — Расскажи-ка, ты что, знакома с советником де Триеном? Зачем он тебя искал?
Гвен улыбнулась, мигом забыв, что хотела рассказать о произошедшем инциденте.
— Знакома, — с невольной гордостью призналась она. — Он был у нас в провинции с проверкой. И это он меня забрал, при прежних смотрах мой дар не считали достаточным…
Профессор Марконти отчего-то нахмурилась, явно не разделяя её настроения.
— И что же, прямо-таки сам и привёз? Не отправил с общей группой?
Гвен охотно рассказала о знакомстве с бароном, о путешествии, о первых днях в столице. Всё это относилось к счастливым воспоминаниям, которые хотелось перебирать снова и снова.
Айла Ленора слушала с интересом, а иногда и сама что-то спрашивала. Гвен не сразу заметила, что улыбку профессора при этом можно было назвать сочувственной, даже жалостливой. И ответам она кивала с таким видом, словно слышала в них куда больше, чем Гвен говорила.
— Послушай-ка меня, — сокрушённо вздохнула айла, когда девушка замолчала. — Брось это всё, пока не наделала глупостей. При следующей встрече скажи, что нагрузки в учёбе очень высоки, на прогулки нет времени. Если я всё правильно поняла, советник неплохой человек, и не станет… настаивать.
— Но почему?! — изумилась Гвен. — Я ведь справляюсь, вы сами говорили недавно, что у меня неплохие успехи!
— Да это тут при чём? — профессор Марконти устало потёрла переносицу. — Просто уясни, что бы они ни говорили поначалу, а женятся всегда на равных.
— Конечно! Но разве из-за этого… — начала Гвен и осеклась, догадавшись, что имела в виду айла Ленора. — Ну что вы! Я и не думала ни о чём подобном! Я понимаю, что недостойна быть женой такого господина. Но разве это означает, что нам нельзя иногда видеться?
Профессор снова вздохнула, протяжно и безрадостно.
— Сама простота! Тебя и обманывать не придётся… Так, хорошо. Хочешь знать, почему я всю жизнь одна? А мне уже сорок лет, чтобы ты понимала!
До этого Гвен даже не знала, что у айлы Леноры нет семьи. Та охотно давала ей всевозможные наставления, словно Гвеннет была её воспитанницей, а не графа де Лаконте, однако о себе распространяться не любила. Впрочем, наверное, о её одиночестве можно было догадаться хотя бы по тому, что айла едва ли не каждый день допоздна задерживалась в Академии, совсем не торопясь домой.
— Я уже говорила, что приехала сюда в семнадцать, — не дожидаясь от Гвен ответа, продолжила профессор Марконти. — Такая же наивная бестолочь, тоже оказавшаяся чужой для каждого из здешних кругов… Ещё у себя на родине я была очарована одним из посланцев империи, которые выискивали магов и уговаривали сменить подданство. С ним и приехала… О дальнейшем несложно догадаться, я полагаю? Я была счастлива два года. Потом он женился. Как понимаешь, не на мне.
Ленора Марконти замолчала и принялась сосредоточенно перекладывать разложенные по столу бумаги. Гвен подождала, но профессор не спешила продолжать, и после нескольких минут давящего молчания девушка решилась спросить:
— А потом? Вы больше никого не полюбили?
Айла устало хохотнула.
— Почему же? Был человек, которому я очень нравилась, и он мне тоже. Но, видишь ли, прошлое такая интересная вещь — чем больше хочется его вычеркнуть, тем яростнее оно настигает. Двухлетние отношения невозможно сохранить в полной тайне, а люди любят позлословить. Тот, то женился бы на мне, тоже стал бы объектом пересудов. Он был готов, но не скрывал, что считает это почти подвигом и ждёт от меня благодарности. Но вечно чувствовать себя облагодетельствованной, чуть ли не пригретой бродяжкой — это не по мне. Я решила, лучше останусь сама по себе. Благо, с назначением после Академии всё сложилось хорошо… А ты думай, как следует, поняла? У тебя пока ещё есть возможность устроить свою судьбу всем на зависть. Ты хоть и из простых, но одарённая, и как официальный опекун, граф обязан будет обеспечить тебя приданым. Вполне сможешь составить партию какому-нибудь ремесленнику или купцу. Если только сама не сглупишь. Поняла?
Гвен рассеянно кивнула. Слова айлы Леноры всколыхнули множество противоречивых и не во всём понятных эмоций.