— Да. И советников, и моего отца, и даже членов императорской семьи — всех. Ты разве не учила историю? Архив был создан прадедом нынешнего императора; после фесванского восстания, в котором было замешано несколько известных аристократических семей.
Гвен попыталась вспомнить, о каких событиях идёт речь, но, наверное, она ещё не читала о них. В отличие от подруги, с детства получавшей разностороннее образование, она с большей частью общих наук знакомилась только сейчас.
Впрочем, сейчас её больше волновали злободневные дела.
— Неужели кто-то так ненавидит магов? — снова понизив голос, вернулась она к первоначальной теме. — Зачем кого-то похищать, чтобы убить? Это ведь обычные студенты…
— Больше я ничего не слышала, а со мной и мамой отец не говорит о делах, — призналась Иветт. — Но я думаю, что дело не может быть в ненависти к магии. Вот ты представь, если действительно есть какой-то безумец, желающий истребить как можно больше магов — зачем ему сначала уводить их куда-то далеко, зачем потом прятать тела? И самое главное, одержимый бы наверняка за это время совершил больше преступлений!
Иветт на миг замолчала, чтобы перевести дыхание, но Гвен не успела вставить и слова, как подруга снова взволнованно зашептала:
— Когда пропал первый студент, я подумала, что он мог участвовать в подпольных боях. Он был с факультета боевой магии, к тому же беден — такие всегда цепляются за возможность подзаработать и встревают в неприятности. Я подумала, что он мог случайно погибнуть, и его похоронили тайно, чтобы никто не узнал, что случилось, и не раскрыл других участников. Я даже сказала об этом папе, и он ответил, что поразмыслит о такой вероятности. Но потом исчезла девушка с факультета бытовой магии, потом — с лекарского факультета, и вот теперь — некромант!.. Я совсем не знаю, что думать. Это так ужасно — учиться здесь же, в Академии, и понятия не иметь, что происходит у тебя под боком!
— Я уверена, что господин де Триен с твоим отцом обязательно во всём разберутся, — убеждённо произнесла Гвен.
— Я бы так хотела помочь папе! Представляю, как бы он мной гордился. И, может, после Академии разрешил бы работать под его началом. Сейчас он говорит, что работа в Тайной службе совершенно не подходит для девушки, и он первый побранил бы любого, кто позволил бы своей дочери занять там любую из должностей. Но если бы я доказала, что могу быть полезной, он бы точно передумал! Только мне никак не приходит в голову, с чего начать. Как ты думаешь, может, стоит последить за лабораторией профессора Камбера?
— Зачем? — не согласилась Гвен. — Разве там не работали люди твоего отца? Что нового мы сможем обнаружить?
— О, ты готова пойти со мной?! — бурно обрадовалась Иветт её неосторожному «мы». — Когда отец и его сотрудники осматривали лабораторию, все об этом знали. Злоумышленники тоже не могли не знать, понимаешь? Конечно, в то время никто туда не сунулся! Но сейчас лаборатория пустует, и я думаю, если профессор в самом деле был связан с преступниками — может, кто-то из них теперь тайно бывает в его лаборатории? Все считают, что он был талантливым некромантом, и после него осталось множество интересных наработок. Может, он и похитителям был нужен не просто так, а как специалист по некромантии? Но поскольку его нет, кто-то может попытаться продолжить эксперименты или прихватить что-нибудь из его записей. Всё, что касается работы, принадлежит Академии и не было изъято после изучения папиными сотрудниками.
Насколько Гвен могла судить, сказанное было не лишено смысла. Вот только она бы предпочла сразу поделиться этими соображениями с бароном или с отцом Иви, и не делать ничего такого, что наверняка вызовет гнев обоих. Об этом она и сказала подруге, однако та была настроена решительно.
— Ну уж нет! Конечно, если мы заметим хоть что-нибудь подозрительное, сразу же уйдём, и я обращусь к отцу. Но сначала присмотримся сами. Это ведь моя идея!.. Если боишься, можешь со мной не ходить. Но пообещай, что пока никому ничего не скажешь!
Гвен замялась, но под требовательным взглядом подруги всё же неохотно кивнула. Больше она не успела ничего сказать — раздался короткий стук в дверь, и на пороге показался господин Сен-Моро. Это означало, что они с бароном уже управились с делами, поэтому Гвен торопливо попрощалась, сославшись на то, что не хочет мешать семейным разговорам, и поспешила в сад.
Де Триен увидел Гвеннет издалека, и на душе вмиг потеплело. Заметив его, она ускорила шаг, подбежала вприпрыжку. Барон едва удержался, чтобы не обнять её, когда оказалась рядом. Порыв был настолько искренним, естественным, каким-то… правильным, что он лишь в последний миг спохватился, вспомнил — они не одни в саду, и подобный жест, несомненно, вызовет ненужные пересуды.