— Нет, — она помолчала, мысленно считая шаги, чтобы не запутаться в движениях, потом добавила: — Мне нравится вечер.
И словно в насмешку, ещё не успев договорить фразу, она бросила случайный взгляд в сторону входа и заметила только что вошедшую пару новоприбывших гостей.
Сердце сначала радостно подпрыгнуло, а потом сжалось от острой горечи. Гвен ведь надеялась, рассчитывала на встречу сегодня… Только как она могла не подумать, что барон де Триен явится не один, а со своей ослепительной леди Агатой?
Гвен едва не сбилась с шага, но опекун тут же ободряюще сжал её локоть. Она поспешно отвернулась от вошедшей пары и постаралась вернуть лицу прежнее приветливо-беззаботное выражение.
— Похоже, ты произвела хорошее впечатление на графиню дю Роннэ, — продолжил говорить ректор. — Это большой успех. Она до сих пор в обиде на императорскую семью за то, что ей не дали никакой должности при дворе после их разрыва с императором. Конечно, она слишком умна и осторожна, чтобы заявлять об этом прямо, но по возможности не упускает случая поступить в пику правящей власти. И поскольку наш император — самый упрямый из всех консерваторов, она, полагаю, охотно примет тебя в круг своих знакомых. Теперь-то, когда убедилась, что стыдиться за тебя не придётся! В общем, можешь считать, что с этого дня ты вошла в высший свет.
Гвен слушала вполуха, больше поглощённая сложным танцем и собственными переживаниями. Однако она была благодарна опекуну за то, что тот продолжает разглагольствовать, как ни в чём не бывало, хотя явно заметил её заминку.
— Поэтому вы в ней и приятельствуете? — слабо улыбнулась она, вспомнив о том, что неплохо бы поддержать беседу. — Ваши устремления ведь наверняка не разделяются правительством?
Ректор довольно рассмеялся.
— Маленькая птичка начинает разбираться в политике? Всё верно. Правда, и в правительстве не все во всём согласны с императором, и не все так уж не одобряют моих идей. К примеру, взять де Триена… Но чем шире круг поддержки, тем больше шансов на успех.
Танец закончился. Гвен не успела заметить, как они снова оказались в окружении толпы. Ректор опять кому-то её представлял, она опять повторяла однообразные приветствия и делала реверансы. Только внимание рассеивалось, и Гвен приходилось то и дело одёргивать себя, чтобы не начать вертеть головой в поисках знакомого силуэта.
Из всех, знакомства с кем она удостоилась после вальса, в память врезался только советник по вопросам взаимодействия с иноземными государствами. Наверное, потому что он смотрел на неё с неприкрытой насмешкой и пренебрежением, из-за чего Гвен вмиг почувствовала себя незваной гостьей. Нет, он не забыл о светской учтивости и на словах был вежлив, однако не оставалось сомнений, что в душе он считает — особе не благородных кровей здесь не место.
Музыка продолжала звучать. По центру зала кружились пары; другие гости неспешно прохаживались, то и дело останавливаясь, чтобы переброситься с кем-нибудь парой фраз; некоторые отправились прогуляться по саду или перебрались в один из соседних залов, где были накрыты столы.
— Вы не откажете мне в танце? — неожиданно раздалось рядом.
Гвен узнала одного из недавних собеседников, родственника графини. Ей не очень-то хотелось ещё танцевать, однако отказывать было бы невежливо. Под одобрительный кивок опекуна она благосклонно улыбнулась.
— Сочту за честь.
Несмотря на её опасения, танцевать с малознакомым человеком оказалось немногим сложнее, чем с ректором. Новый знакомый оказался не в меру разговорчивым, и Гвен не пришлось заботиться о том, чтобы поддержать беседу. Достаточно было иногда вставлять короткие вежливые реплики, выражая интерес.
После танца кавалер проводил её к прежнему месту, рассыпаясь в комплиментах. Ректор разговаривал с господином Сен-Моро, и судя по лицам, речь шла о чём-то серьёзном. Гвен хотела было пройтись по залу, чтобы не мешать, но тут глава Академии, случайно глянув куда-то в сторону, окликнул:
— Рудольф! А мы тут как раз обсуждаем последние новости. Не присоединишься?
Оказавшийся неподалёку барон де Триен, к которому и было обращено это восклицание, обернулся.
Гвен передумала уходить. Леди Кьерсен всё ещё держалась рядом с бароном, и Гвен рассудила, что если та не помешает разговору, то ей тоже можно присоединиться. Стараясь держаться как можно более невозмутимо и независимо, она приблизилась к беседующим, ответила на приветствие господина Сен-Моро и только потом повернулась к подошедшей паре.
— Добрый вечер, Гвен, — барон, игнорируя стандарты светского приветствия, взял в ладони сразу обе её руки и слегка пожал.
Знакомый жест отозвался в душе теплом, и её улыбка на этот раз была абсолютно неподдельной.
— Ты становишься всё прекраснее, — негромко произнёс он.
Сегодня она не раз слышала в свой адрес приятные слова, однако искренность этих не вызывала сомнений. Барон ещё никогда не смотрел на неё так — с изумлённым восхищением и нежностью, словно обнимая на расстоянии.