Гвен кивнула, не видя смысла возражать.
— Да. И я понимаю, чем рискую. Правда, Рудольф. Я на это согласна, и ты не можешь запретить мне выбор.
— Ты слишком быстро научилась спорить, — с нежностью ответил он, и Гвен поняла, что их с опекуном доводы приняты.
Де Триен не мог найти себе места. Бездействие выматывало. Минуты вынужденного ожидания тянулись тяжёлой муторной бесконечностью, порождая тысячи мрачных фантазий.
Днём ректор снова навестил его и рассказал, что первую часть плана удалось осуществить. Принц получил написанную Гвен записку и передал в ответ, что непременно будет.
Прошло уже несколько часов, как встреча должна была состояться. И по мнению советника, этого времени вполне хватало на все объяснения и принятие соглашений о дальнейшем. Если только всё прошло, как надо, де Лаконте уже должен бы вернуться с новостями. Однако за окном было темно и тихо, только иногда по двору проходил кто-нибудь из слуг. Лишь мысль о возможности разминуться заставляла его всё ещё оставаться на месте, как было договорено.
Граф явился лишь за несколько минут до полуночи — время, которое де Триен мысленно обозначил для себя крайним сроком, после которого намеревался забыть о конспирации и лично отправиться к леди дю Роннэ.
Де Лаконте вошёл во флигель уже не таясь, но по выражению его лица невозможно было понять, является ли это хорошим знаком. Таким измождённым и подавленным ректора Академии ещё никому не доводилось видеть. Пожалуй, сейчас он на самом деле казался стариком.
— Устал, — пробормотал он, бессильно опустившись на ближайший сундук, и только спустя несколько минут собрался с силами, чтобы продолжить: — Его высочество поставит печать на постановлении и отправится с вами, под благовидным предлогом покинув дворец. Сен-Моро предупреждён. Он сейчас собирает сотрудников, которым склонен полностью доверять, потом по пути заедет за тобой.
Несмотря на не самый весёлый повод для встречи, глава Тайной службы приветствовал его с неподдельной радостью.
— Ну и заставили же вы поволноваться, барон! Я ведь поверил известию о вашей гибели. И, представьте, уже собрался было с докладом к императору — разузнать, успели ли вы сообщить о наших догадках насчёт тюрем, и какое решение было принято. На счастье, весточка от вас подоспела раньше. Признаться, до сих пор не укладывается в голове ваша история. Чтобы сам император… Сущее безумие!
— Надеюсь, что сегодня оно закончится, — не скрывая крайнего напряжения, заметил де Триен.
Сен-Моро коротко хмыкнул, только этим и выдав волнение.
— В этом-то сомнений нет! Главное, чтобы закончилось так, как нужно. Вы ведь понимаете, что если сегодня мы, подняв такой шум, никого не найдём, то нас будут судить за клевету на императора?
Барон не ответил. Этого и не требовалось — каждый из них без напоминаний знал, кому и чем грозит сегодняшняя ночь.
Наследник уже ждал их в условленном месте. По его бледному, застывшему, словно маска, лицу невозможно было понять, о чём он думает. Де Триен снова усомнился, разумно ли было на него рассчитывать? Кто разберёт, ужасается ли его высочество всем тем, что натворил его отец, или сам готовится завести их в ловушку?
Впрочем, по словам де Лаконте, Гвен ничего не насторожило во время разговора. Она чувствовала, что принц никак не может окончательно поверить в причастность отца к столь жутким преступлениям, но твёрдо намерен выяснить истину. Оставалось надеяться, что и после он правильно поступит с этой правдой.
— Если ваши догадки в самом деле имеют под собой основания, искать стоит на северной окраине Альенда, — после коротких натянутых приветствии произнёс наследник. — В тюрьме, где содержатся особо опасные преступники из одарённых — она лучше всего укреплена и там, пожалуй, можно действительно запрятать кого угодно, не опасаясь побега.
Рассуждения звучали здраво, и де Триен невольно кивнул в знак согласия, хотя его высочество сейчас нисколько не интересовался чьим-либо одобрением. Когда они добрались до места, принц так же решительно взял дело в свои руки.
Вначале их не хотели впускать, ссылаясь на то, что начальника тюрьмы уже нет здесь в такой поздний час, а без его ведома посторонним запрещено здесь бывать, кем бы они ни являлись и с какой бы целью ни пришли. Однако постановление, заверенное императорской печатью, и словесный приказ самого наследника заставили стражей поубавить пыл.
— Пусть ваши люди проследят, чтобы никто отсюда не ушёл и не отправлял никому записок, — вполголоса обратился принц к Сен-Моро, потом, повернувшись к одному из растерянных дежурных, потребовал уже громко: — Мне нужен план этого здания.
— Но… ваше высочество… — служащий выглядел растерянным и жалким, явно не мог решить, что ему делать и чьим приказам подчиняться, и это лишь подтверждало предположение о том, что здесь происходит нечто противозаконное. — План, надо полагать, в кабинете господина начальника тюрьмы… С вашего позволения, я сейчас же за ним пошлю… В самом деле, ваше высочество, никак нельзя без господина начальника…
