— Кстати, пока не забыла: я позвонила твоему брату Стиву в Канаду. Попросила его связаться с вашей мамой и сообщить, что ты в порядке. Можешь послать ей СМС, но я не стала бы добавлять туда вот это…
Нина нажимает кнопку и демонстрирует мне снимок, который прислала доктор Галац.
— Боже, и правда
— Кошмар, да?
Призрачное черно-серое изображение, рука-скелет и кость, покрытая сетью трещин, напоминающей разветвленную молнию. Она рассыпалась бы на тысячу частей, если бы не винты и не пластина, крепящая кость к плечу.
— И ты только посмотри на это!
Она показывает мне другой снимок, еще более живописный. Первое, что мне приходит в голову,
Травма руки еще будет иметь для меня последствия. Доктор Галац позднее скажет, что операция сама по себе ослабила меня. У меня могут возникнуть проблемы с равновесием и ходьбой, надо быть готовым осваивать новые навыки, чтобы справляться с новыми задачами. Вся работа начинается сначала.
Я не искал проблем со здоровьем, они сами меня нашли. Так что теперь я борюсь с Паркинсоном, больной спиной и сломанным крылом.
— Мне так жаль! Я должна была остаться! — говорит Скайлер.
За те минуты отчаяния, что я провел, валяясь на кухонном полу, мне стало совершенно ясно, что мое падение тяжелым грузом ляжет на Скайлер, которая славится у нас своей сострадательной натурой, причем не только дома, но и в школе и на работе.
— Только не говори, что, если бы я была там, это все равно бы случилось, — настаивает она.
— Вполне могло бы, — отзываюсь я.
— Нет, потому что, будь я с тобой, ты бы поднялся в другое время.
Не вставая из больничного кресла, я усаживаю Скайлер перед собой на край кровати. Она вот-вот пустится в рассуждения об эффекте бабочки, и чтобы это предотвратить, я утверждаю:
— Тогда случилось бы что-то еще. Я мог оставить включенной духовку или поскользнуться в ванной и разбить голову о раковину. Всякое бывает.
Она откидывается на спину и смотрит в полоток; ее длинные волосы рассыпаются по больничному одеялу.
— Я до сих пор не могу забыть, что ты пережил в Балтиморе, Дру. Это так ужасно. Мне хотелось тебе помочь, но я не могла. Я себя чувствовала такой беспомощной!
Она отрывает голову от матраса.
— Я знаю, что если бы осталась с тобой в воскресенье, то смогла бы что-то сделать.
Слушая Скай, я понимаю, что ту сцену в Балтиморе она рассматривает через призму психологического образования. Она ежедневно работает с людьми, испытывающими эмоциональные проблемы, и потому не совсем верно трактует то, что увидела. Кроме того, я ее отец, и в обоих случаях ее реакция скорее дочерняя, нежели профессиональная. Она хочет меня защитить.
— Нет смысла продолжать, Скайлер. Давай начистоту: я никогда не буду в полной безопасности. И если я что-то испортил, то исключительно по собственной вине. Я понимаю, что ты чувствуешь, но, честное слово, это не имеет никакого отношения к твоему отсутствию или присутствию там.
Мой телефон звякает — пришло сообщение.
— Кертис, Кэролайн и Элли сейчас придут, — говорю я Скай. — Они привезли еду.
Я заглядываю ей в глаза.
— У нас все в порядке?
Она улыбается и поднимает вверх большие пальцы. Пускай в этом жесте и присутствует ирония, но она хотя бы попыталась.
— Я тоже показываю большой палец, — смеюсь я, — просто ты его не видишь.
Наши добрые друзья и спутники в путешествиях — Шенкеры — поднимают мне настроение и спасают от необходимости поедания обеда с больничной кухни. Они устроили нам роскошный пикник с пастой, курицей, стейками и салатом «Капрезе». Кэролайн залезает в сумку-холодильник и вытаскивает оттуда с десяток рожков с итальянским мороженым «Сант-Амброуз». Оно потрясающее — очень вкусное. Мы наслаждаемся «джелато», а девочки тем временем развлекаются, подпевая Стиви Уинвуду на
Кертис, мой ровесник, в целом абсолютно здоровый мужчина, постоянно получает какие-нибудь травмы: то ломает себе руки, то перелетает через руль велосипеда, то выбивает перед-ние зубы, выходя из душа, то рвет ахиллово сухожилие, играя в теннис с сыном-подростком. Список далеко не полный, но этого достаточно, чтобы мне стало веселей. Он не спрашивает, как я получил перелом — просто знает, что всякое случается.
Мороженое и танцы помогают мне не заснуть, но я уже сильно устал, и гости видят это по моему лицу.
— Ой, — восклицаю я, когда они готовятся уходить, — я хотел вам кое-что показать.
Я хватаю свой
