Кен ничуть не смутился, услышав похвалу в свой адрес. Он знал, что заслужил ее. Ему даже в голову не пришло изобразить ложную скромность. Накануне он ужасно боялся, а не утратил ли каким-то образом свои способности. И я догадывался: теперь он доволен, ведь доказал и самому себе, и Кэри, что это не так. Прошло время, и я понял, что успешное проведение операции имело иное, более важное значение. Но тогда мое скептическое отношение к жизни только складывалось.
— Надо полагать, кобыла застрахована, — как бы невзначай бросил я.
Все трое глянули на меня, но больше всех моим присутствием заинтересовался Лиз.
— А кто вы такой? — грубо спросил он. — И не ваше дело, застрахована она или нет.
— Разумеется, — согласился я. — Так, просто в голову пришло.
— Вы не представляете, сколько может стоить жеребенок Рэйнбоу Квеста, — мягко упрекнул меня Кэри.
Лиз открыл было рот, но подумал и снова закрыл его. Вместо этого он спросил Кена:
— Вы нашли причину колик?
Я даже не взглянул на Кена. После едва заметной паузы он сказал:
— Причиной колик обычно является заворот кишок. Если он долго не проходит, как в данном случае, приходится оперировать, чтобы его распутать. Иногда, как у вашей кобылы, узел бывает так сильно затянут, что запутавшийся участок буквально отмирает, и возникает необходимость его удалить.
— Об этом говорится в заметках, — кивнул Кэ-рИ
Записи заканчивались пробуждением кобылы. Я ничего не написал об обнаруженных игле и нитке, рассчитывая внести это позже и не придавая большого значения записям, коль скоро кобыла осталась жива.
— А что вы сделали с вырезанным участком? — спросил Кэри.
— Мы поместили его в холодильник, — сказал Кен, — на случай, если кто-нибудь захочет посмотреть.
— Какая гадость! — воскликнул Лиз. — Выбросьте его.
Кэри кивнул в знак согласия, но Кен ничего не ответил.
Винн Лиз повернулся, собираясь уходить, и попросил Кэри лично проследить за выздоровлением лошади, что я расценил как принятие существующего положения вещей.
Кен молчал. Кэри с тревогой посмотрел на него, но, казалось, был благодарен ему за сдержанность. Он заверил Лиза, что Кен, конечно, отвечает за лошадь, но он, Кэри, в любой момент готов предоставить необходимую консультацию. Лиз напоследок все-таки смерил Кена злобным взглядом, в конце переведя его на меня. Я же ответил своим фирменным — безмятежно-миролюбивым, который, надо сказать, удался мне на славу. И с удовлетворением понял, что Винн Лиз списал меня со счетов, как не представляющего особой опасности противника.
Он распрощался с Кэри, проявив минимум сердечности, Кена проигнорировал вообще, сделал вид, что незнаком с Белиндой, чинно продефилировал через всю стоянку и укатил на сверкающем «Роллс-Ройсе».
Кэри наблюдал за его отъездом со свойственным ему непроницаемым выражением лица, потом поблагодарил Кена за терпение и пошел к вагончику, прихватив с собой Белинду. Она ушла, несколько раз недовольно оглянувшись через плечо. Ей очень не нравилось, что у Кена были какие-то отношения с кем бы то ни было еще, кроме нее самой. «Ее жизнь будет полна разочарований, — подумал я, — если она попытается воздвигнуть вокруг их брака слишком много оград».
Кен недоумевая спросил:
— Почему ты не веришь господину Лизу?
— Он ведет себя так, будто заинтересован в гибели кобылы.
Кен задумчиво сказал:
— Что ж, вполне возможно. Ты хочешь сказать… из-за страховки?
— Не знаю. Похоже, он действительно застраховал кобылу. Вопрос в том, что ему нужно больше — сумма страховки или само животное.
— Кобыла и жеребенок, — не задумываясь, сказал Кен так, словно он один знал правильный ответ. — И он не нуждается в деньгах, не забудь, он ездит на «Роллсе». Я не представляю себе, что кто-то захочет убить лошадь, скормив ей нечто, что вызвало бы у нее заворот кишок. Ты ведь именно это имеешь в виду?
— Ты не можешь быть так наивен, — сказал я.
— Но я не хочу в это верить!
— Это не одно и то же.
— Что правда, то правда, — задумался Кен. — Я никогда прежде не сталкивался с тем, чтобы лошадь проглотила швейную иглу.
— А можно заставить лошадь проглотить что-либо, чего она сама не захочет?
— Легко. Упаковать во что-нибудь круглое и гладкое, что растворится в желудке или дальше, закинуть лошади в глотку и тут же скормить ей что-нибудь вкусненькое, орехи, например. Так им обычно дают таблетки. Лошади не могут отрыгивать. Если уж они что-то проглотили, обратно оно не вернется.
— Наш господин Лиз и представить себе не мог, что его супруга не будет спать и даст «добро» на операцию.
— Это уж точно, — улыбнулся Кен. — Для него это был настоящий шок. А голос его жены звучал не так, как после приема снотворного. Я уверен на все сто, что с ней был мужчина. Я слышал его голос.
Нас позабавила мысль о том, что Лиз рогоносец. Так ему и надо.
Кен зевнул и сказал, что дежурство он сдал и собирается домой — поесть и выспаться.
— Если ночью на вызове, то на следующий день после обеда свободен. Я обещал завтра сводить Белинду на скачки. Не хочешь присоединиться к нам?
