Лучше никогда не быть полностью

Тот факт, что большинство людей не сожалеют о появлении на свет, связан с тем, что они обладают слишком радужными представлениями о качестве своей жизни. В следующей части я докажу (как минимум, оптимистам, т.к. пессимисты и так осведомлены, насколько несчастно существование), что жизнь в действительности гораздо хуже чем кажется.

III

. Насколько плохо существование?

Нашу жизнь можно также рассматривать как эпизод, бесполезным образом нарушающий душевный покой Ничто.

Артур Шопенгауэр¹

Факт рождения – дурной предвестник бессмертия.

Джордж Сантаяна²

Выше я уже говорил о том, что пока в жизни есть даже малая доля страданий, рождение будет считаться вредом. С этим вы можете не согласиться, однако нельзя отрицать, что жизнь, окрашенная серьезными страданиями – плохая жизнь. Теперь мне необходимо доказать, что плохого в нашей жизни гораздо больше, чем принято считать. Если бы люди поняли, как много бед сопровождает их жизнь, они вряд ли могли бы отрицать, что их рождение не принесло никакого вреда (пусть даже небольшое количество бед они посчитают безвредным). В этой части я подведу единую, независимую от асимметрии и ее подоплек основу сожаления о существовании, вследствие чего станет возможным считать все случаи рождения вредоносными.

Эту часть можно считать логическим продолжением части II. Во второй части я вывел, что существование всегда причиняет вред, однако его реальные масштабы неизвестны. В данной части я рассмотрю вопрос, насколько нам не повезло родиться, что, в свою очередь, зависит от того, насколько плоха жизнь рожденного. Кто-то скажет, что не все жизни одинаково плохи, т.е. кому-то рождение причинило меньше вреда, кому-то больше. Я считаю, что даже лучшие из жизней все же плохи, и рождение на свет в любом случае несет серьезный вред. Замечу сразу, что я не утверждаю, что жизнь настолько плоха, что не стоит продолжать жить. Это будет слишком громким заявлением, а передо мной стоят другие цели.

Почему качество жизни не складывается из разницы хорошего и плохого.

Очень заманчиво определить качество жизни, попросту вычтя из хорошего плохое. Наделить определенной ценностью радости и страдания, а затем найти разницу.³ Но этот способ оценки будет слишком примитивным. Качество жизни зависит от многих других условий, а особенно от того, как распределены радость и страдание.

Еще одним условием оценки является последовательность хорошего и плохого. Представим, что все хорошее случилось в начале жизни, а в остальное время случается только плохое. Это, несомненно, хуже, чем если бы плохое и хорошее были равномерно распределены от рождения до смерти (хотя количество в обоих случаях было бы одинаково). Точно также лучше, если жизнь будет постепенно улучшаться, а не ухудшаться.⁴ Опять таки, количество добра и зла не поменялось, но траектория развития – вот что важно.

Также немаловажной характеристикой является интенсивность. Так, жизнь, характеризуемая несколькими яркими вспышками радости, однако чересчур редкими и непродолжительными, хуже жизни, в которой радости были умеренными, но более частыми. С другой стороны, слишком умеренная радость может почти не отличаться от нейтрального состояния, тогда приятнее будет жизнь, в которой были интенсивные короткие моменты счастья.

Третье условие оценки – это продолжительность жизни и ее динамическое взаимодействие с объемом хорошего и плохого. Долгая жизнь с малым количеством добра и большим количеством зла будет утомительна и, как следствие, плоха. Лучше будет более короткая жизнь с тем же количеством добра и зла, распределенным через равные промежутки. Кто-то может посчитать долгую жизнь предпочтительное, если качество жизни при этом будет достаточное. Если же нет – предпочтительнее будет более короткая жизнь.

Также качество жизни может зависеть от другого, не-дистрибутивного, качества. А именно: как только количество плохого превысит определенный порог, никакое количество хорошего не сможет его перевесить, т.е. ничто хорошее не будет стоить этого плохого.⁵

Именно так говорит про свою жизнь Дональд «Дакс» Коварт, говоря, что после взрыва, в результате которого он получил 60% ожогов, его жизнь безвозвратно утратила все хорошее. После взрыва Дональд отказался от болезненного лечения, которое могло его спасти, однако врачи проигнорировали его отказ. Дональд поправился, его жизнь вновь оказалась на достаточном уровне, но сам он считает, что его мучительного лечение не стоило этого.⁶